Неточные совпадения
— И как это есть такие умные люди, что для них
газеты лучше этих напитков, — начал мужчина с павлиньими перьями, наливая себе ликеру. — А
по моему
мнению, вы, господа почтенные, любите
газеты оттого, что вам выпить не на что. Так ли я говорю? Ха-ха!.. Читают! Ну а о чем там написано? Господин в очках! Про какие факты вы читаете? Ха-ха! Ну да брось! Будет тебе кочевряжиться! Выпей лучше!
Неточные совпадения
— Да, вот тебе и правый суд, ils n’en font point d’autres, [иного они не творят,] — сказал он для чего-то по-французски. — Я знаю, ты не согласен со мною, но что же делать, c’est mon opinion bien arrêtée, [это мое твердое убеждение,] — прибавил он, высказывая
мнение, которое он в разных видах в продолжение года читал в ретроградной, консервативной
газете. — Я знаю, ты либерал.
На днях наша дружеская полемика получила новую богатую пищу. В
газетах появилась речь одного из эльзас-лотарингских депутатов, Тейтча, произнесенная в германском рейхстаге. Речь эта, очень мало замечательная в ораторском смысле, задела нас за живое внезапностью своего содержания. Никто из нас не ожидал, чтобы мог выступить, в качестве спорного, такой предмет, о котором, по-видимому, не могло существовать двух различных
мнений. Этот оказавшийся спорным предмет — любовь к отечеству.
Должно быть, австрийцы тоже крепко осердились на дядю Максима.
По временам в «Курьерке», исстари любимой
газете панов помещиков, упоминалось в реляциях его имя в числе отчаянных гарибальдийских сподвижников, пока однажды из того же «Курьерка» паны не узнали, что Максим упал вместе с лошадью на поле сражения. Разъяренные австрийцы, давно уже, очевидно, точившие зубы на заядлого волынца (которым, чуть ли не одним,
по мнению его соотечественников, держался еще Гарибальди), изрубили его, как капусту.
— Оттого что, кто же это, какая
газета,
по твоему
мнению, усердно предложит тебе свои столбцы для твоих скандальных жалоб на жену?
Кишенский пошел строчить в трех разных
газетах, трех противоположных направлений, из коих два,
по мнению Ванскок, были безусловно «подлы». Он стал богат; в год его уже нельзя было узнать, и он не помог никому ни своею полицейскою службой, ни из своей кассы ссуд, а в печати, если кому и помогал одною рукой, то другой зато еще злее вредил, но с ним никто не прерывал никаких связей.