Опять заживем, как было, по-старому. Утром в восьмом часу чай, в первом
часу обед, вечером — ужинать садиться; всё своим порядком, как у людей… по-христиански. (Со вздохом.) Давно уже я, грешница, лапши не ела.
Как ни интересно было место, на котором он останавливался, но если на этом месте заставал его
час обеда или сна, он клал книгу переплетом вверх и шел обедать или гасил свечу и ложился спать.
Кроме ряда кабинетов в трактире были две огромные залы, где на
часы обеда или завтрака именитые купцы имели свои столы, которые до известного часа никем не могли быть заняты.
Час обеда приближался, // Топот по двору раздался: // Входят семь богатырей, // Семь румяных усачей. // Старший молвил: «Что за диво! // Все так чисто и красиво. // Кто-то терем прибирал // Да хозяев поджидал. // Кто же? Выдь и покажися, // С нами честно подружися; // Коль ты старый человек, // Дядей будешь нам навек. // Коли парень ты румяный, // Братец будешь нам названый. // Коль старушка, будь нам мать, // Так и станем величать. // Коли красная девица, // Будь нам милая сестрица».
Минул
час обеда, и загремела музыка, по трактирам запели хоры московских песенников родные песни; бешено заголосили и завизжали цыгане, на разные лады повели заморские песни шведки, тирольки и разодетые в пух и прах арфистки, щедро рассыпая заманчивые улыбки каждому «гостю», особенно восточным человекам.
Неточные совпадения
И так они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый он приял венец. // Он умер в
час перед
обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною женой // Чистосердечней, чем иной. // Он был простой и добрый барин, // И там, где прах его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я
час // Определять
обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Гости слышали, как он заказывал повару
обед; сообразив это, Чичиков, начинавший уже несколько чувствовать аппетит, увидел, что раньше пяти
часов они не сядут за стол.
За два
часа до
обеда Андрей Иванович уходил к себе в кабинет затем, чтобы заняться сурьезно и действительно.
На другой день Чичиков отправился на
обед и вечер к полицеймейстеру, где с трех
часов после
обеда засели в вист и играли до двух
часов ночи.