— Да-с. Сторож Николай сидел у ворот и сказал мне, что господ дома нет и что они на охоте. Я изнемогал от усталости, но желание видеть
жену было сильнее боли. Пришлось, ни минуты не отдыхая, идти пешком к месту, где охотились. По дороге я не пошел, а отправился лесочками… Мне каждое дерево знакомо, и заблудиться в графских лесах мне так же трудно, как в своей квартире.
Неточные совпадения
Нет сомнения, что и она, по уши влюбленная,
быть может, надеялась стать вашей
женой…
— Какие вы, все мужчины, странные! И ничего вы не понимаете! Вот, когда женитесь, так сами же
будете сердиться, если
жена ваша после венца придет к вам растрепкой. Я знаю, Петр Егорыч не нуждается, но все-таки неловко как-то с первого же раза себя не хозяйкой показать…
Глаза Ольги говорили, что она меня не понимала… А время между тем не ждало, шло своим чередом, и стоять нам в аллее в то время, когда нас там ждали,
было некогда. Нужно
было решать… Я прижал к себе «девушку в красном», которая фактически
была теперь моей
женой, и в эти минуты мне казалось, что я действительно люблю ее, люблю любовью мужа, что она моя и судьба ее лежит на моей совести… Я увидел, что я связан с этим созданьем навеки, бесповоротно.
— Это варварство! Это Новая Зеландия! Не думает ли также этот мужик, что на его похоронах
будет зарезана его
жена? Дикари ведь, уходя на тот свет, берут с собой и своих
жен!..
Я молчал и не противоречил ему, потому что знал, что мщение за чужую
жену ограничится одним только пьяным словоизвержением в четырех стенах и что о дуэли
будет забыто завтра же.
Не хотелось верить, что у этой глупой красивой кошки
было так мало достоинства, что она охотно согласится, чтобы пьяный граф стал судьею мужа и
жены…
— Увлекся, вроде как бы полюбил! Но теперь вижу, что напрасно я стараюсь ноль возвести в квадратную степень. То
была маска, вызвавшая во мне фальшивую тревогу. Яркий румянец невинности оказывается суриком, поцелуй любви — просьбой купить новое платье… Я взял ее в дом, как
жену, она же держит себя, как любовница, которой платят деньги. Но теперь шабаш! Смиряю в душе тревогу и начинаю видеть в Ольге любовницу… Шабаш!
Она, еще не
бывши его
женой, собственными глазами видела, как он отправлял в город возы битых кур и гусей.
Когда же этот человек, которого вы так не любите, сделает меня своею
женою, то у меня уже
будет задача жизни…
— Ответьте мне только на один этот вопрос, имеющий большую важность…
Были ли вам известны отношения вашей
жены к графу?
— Я так и запишу, а об остальном, касающемся неверности вашей
жены, до следующего раза… Теперь мы перейдем к другому, а именно: я попрошу вас объяснить мне, как вы попали вчера в лес, где
была убита Ольга Николаевна… Ведь вы, как говорите, в городе
были… Как же вы очутились в лесу?
— Стало
быть, вы не предполагали, что встретитесь в лесу с
женой?
— Едва ли вы кричали… Убив
жену, вы побежали и
были ужасно поражены, когда увидели на опушке людей.
Допросив двух-трех кучеров, товарищ прокурора плотно пообедал, прочел мне целую инструкцию и уехал. Перед отъездом он заходил во флигель, где содержался заключенный Урбенин, и объявил последнему, что наше подозрение в его виновности стало уверенностью. Урбенин махнул рукой и попросил позволения присутствовать на похоронах
жены; последнее ему
было разрешено.
— Мало вам
было, негодяй, смерти вашей несчастной
жены, — сказал я, — вам понадобилась еще смерть человека, который уличил вас! И вы станете после этого продолжать вашу грязную, воровскую комедию!
Присяжные всплошную состояли из мещан и крестьян; из них только четверо
были грамотные, остальные же, когда им
были поданы для просмотра письма Урбенина к
жене, потели и конфузились.
— Мне лично всё равно, где ни
быть: в этом ли уезде, где всё напоминает мне мой незаслуженный позор и
жену, или на каторге, но меня смущает судьба моих детей.
В восемь лет изменилось многое… Граф Карнеев, не перестававший питать ко мне самую искреннюю дружбу, уже окончательно спился. Усадьба его, давшая место драме, ушла от него в руки
жены и Пшехоцкого. Он теперь беден и живет на мой счет. Иногда, под вечер, лежа у меня в номере на диване, он любит вспомнить
былое.
— Нет, сооружай, брат, сам, а я не могу,
жена будет в большой претензии, право, я должен ей рассказать о ярмарке. Нужно, брат, право, нужно доставить ей удовольствие. Нет, ты не держи меня!
Неточные совпадения
И так они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый он приял венец. // Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною
женой // Чистосердечней, чем иной. // Он
был простой и добрый барин, // И там, где прах его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
Тут
был на эпиграммы падкий, // На всё сердитый господин: // На чай хозяйский слишком сладкий, // На плоскость дам, на тон мужчин, // На толки про роман туманный, // На вензель, двум сестрицам данный, // На ложь журналов, на войну, // На снег и на свою
жену. //……………………………………
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей
жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни
была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Что может
быть на свете хуже // Семьи, где бедная
жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее
был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. //
Жена ж его
была сама // От Ричардсона без ума.