— А, это вы? Очень рад! — обрадовался вошедший и стал искать в потемках
руку доктора, нашел ее и крепко стиснул в своих руках. — Очень… очень рад! Мы с вами знакомы!.. Я — Абогин… имел удовольствие видеть вас летом у Гнучева. Очень рад, что застал… Бога ради, не откажите поехать сейчас со мной… У меня опасно заболела жена… И экипаж со мной…
Неточные совпадения
Когда Абогин еще раз упомянул про Папчинского и про отца своей жены и еще раз начал искать в потемках
руку,
доктор встряхнул головой и сказал, апатично растягивая каждое слово...
Доктор остановился около жены, засунул
руки в карманы брюк и, склонив голову набок, устремил взгляд на сына. Лицо его выражало равнодушие, только по росинкам, блестевшим на его бороде, и заметно было, что он недавно плакал.
—
Доктор, я не истукан, отлично понимаю ваше положение… сочувствую вам! — сказал умоляющим голосом Абогин, прикладывая к своему кашне
руку. — Но ведь я не за себя прошу… Умирает моя жена! Если бы вы слышали этот крик, видели ее лицо, то поняли бы мою настойчивость! Боже мой, а уж я думал, что вы пошли одеваться!
Доктор, время дорого! Едемте, прошу вас!
— Если что случится, то… я не переживу, — сказал он, входя с
доктором в переднюю и в волнении потирая
руки. — Но не слышно суматохи, значит, пока еще благополучно, — прибавил он, вслушиваясь в тишину.
С тупым удивлением человека, который только что стал понимать, что его тяжело оскорбили,
доктор пожал плечами, развел
руками и, не зная, что говорить, что делать, в изнеможении опустился в кресло.
В ожидании экипажей Абогин и
доктор молчали. К первому уже вернулись и выражение сытости и тонкое изящество. Он шагал по гостиной, изящно встряхивал головой и, очевидно, что-то замышлял. Гнев его еще не остыл, но он старался показывать вид, что не замечает своего врага…
Доктор же стоял, держался одной
рукой о край стола и глядел на Абогина с тем глубоким, несколько циничным и некрасивым презрением, с каким умеют глядеть только горе и бездолье, когда видят перед собой сытость и изящество.
Она судорожно ухватилась своей горевшей маленькой рукой за его руку и в таком положении откинулась на подушку; ей казалось, что она медленно проваливается в какую-то глубокую яму, и только одна
рука доктора еще в состоянии удержать ее на поверхности земли.
— Молодец!.. — похвалил его Сверстов и хотел было погладить по голове, но
рука доктора остановилась в волосах мальчика, — до того они были курчавы и густы.
Неточные совпадения
Вскрикнули, как водится, всплеснув
руками: «Ах, боже мой!» — послали за
доктором, чтобы пустить кровь, но увидели, что прокурор был уже одно бездушное тело.
— Ни за что на свете,
доктор! — отвечал я, удерживая его за
руку, — вы все испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам дело? Может быть, я хочу быть убит…
Доктор посмотрел на меня и сказал торжественно, положив мне
руку на сердце:
Мы сели верхом; Вернер уцепился за поводья обеими
руками, и мы пустились, — мигом проскакали мимо крепости через слободку и въехали в ущелье, по которому вилась дорога, полузаросшая высокой травой и ежеминутно пересекаемая шумным ручьем, через который нужно было переправляться вброд, к великому отчаянию
доктора, потому что лошадь его каждый раз в воде останавливалась.
— Достойный друг! — сказал я, протянув ему
руку.
Доктор пожал ее с чувством и продолжал: