— Гуси-лебеди домой, серый волк под горой! — пронзительно, громким голосом выкрикивала Любочка Орешкина и бежала впереди
толпы девочек с одного края залы на другой, изображая лебединую матку.
Неточные совпадения
Приют с его неприветливыми мрачными стенами,
толпа больших и маленьких
девочек, добрая ласковая тетя Леля и злая Пашка, даже любимая нежно подружка Дорушка, все было позабыто ею в этот миг.
Вся
толпа больших и маленьких
девочек ринулась вперед и окружила баронессу.
Разделилась
толпа воспитанниц, и голубоглазая, белокурая
девочка, смущенная и испуганная, очутилась перед лицом нарядной барыни в огромной шляпе.
Огромная
толпа больших и маленьких
девочек со смехом и взвизгиванием бросилась за нею. Начальство поспешило тоже в столовую. За ним надзирательницы, няньки. Комната опустела.
Прижимая только что полученную куклу к груди, не сводя с белокурой головки фарфоровой красавицы восхищенного взгляда, Дуня неохотно встала в круг играющих. Шумная, суетливая
толпа, веселый визг и хохот, беготня и возня пугали и смущали робкую, застенчивую от природы
девочку.
Сейчас же за окном начинался сад, где во множестве росли черешни, все белые от цветов, круглые и кудрявые, точно стадо белоснежных овец, точно
толпа девочек в белых платьях.
Пугливыми, робкими глазками окидывала она окружавшую ее
толпу девочек, пристававших к ней с одними и теми же праздными вопросами, с какими приставали еще так недавно ко мне.
Едва только успел окончить эту небольшую, но весьма внушительную речь директор, как позади
толпы девочек послышался звонкий голос, выкрикнувший особенно задорно:
Неточные совпадения
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью ее румяной // Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она в семье своей родной // Казалась
девочкой чужой. // Она ласкаться не умела // К отцу, ни к матери своей; // Дитя сама, в
толпе детей // Играть и прыгать не хотела // И часто целый день одна // Сидела молча у окна.
Толпа дворовых не высыпала на крыльцо встречать господ; показалась всего одна
девочка лет двенадцати, а вслед за ней вышел из дому молодой парень, очень похожий на Петра, одетый в серую ливрейную куртку [Ливрейная куртка — короткая ливрея, повседневная одежда молодого слуги.] с белыми гербовыми пуговицами, слуга Павла Петровича Кирсанова.
Мелко шагали мальчики и
девочки в однообразных пепельно-серых костюмах, должно быть сиротский приют, шли почтальоны, носильщики с вокзала, сиделки какой-то больницы, чиновники таможни, солдаты без оружия, и чем дальше двигалась
толпа, тем очевиднее было, что в ее хвосте уже действовало начало, организующее стихию. С полной очевидностью оно выявилось в отряде конной полиции.
Толпа затихла. Отчаянно кричавшую
девочку вырвал один конвойный, другой стал надевать наручни покорно подставившему свою руку арестанту.
Девочка, увлеченная страстями, исчезла, — и перед вами Теруань де Мерикур, красавица-трибун, потрясающая народные массы, княгиня Дашкова восемнадцати лет, верхом, с саблей в руках среди крамольной
толпы солдат.