Неточные совпадения
Какая же
я Лида, да еще Воронская, когда мое настоящее имя Лидия и уже
второй год
я больше не Воронская, а Чермилова!
Тогда
я быстро начинаю объяснять ему, что
мне скоро двадцать лет, что замужем
я уже почти два года, что
я мать шестимесячного мальчика и что решила работать для моего ребенка; хочу, во-первых, сама, своим трудом, поднять его на ноги, а во-вторых, хочу добиться славы, чтобы мой ребенок мог впоследствии гордиться своею матерью, и вот, по этим двум причинам, прошу зачислить
меня на драматические курсы.
Я уже успела спуститься до
второй площадки широкой лестницы, когда сверху раздался голос выбежавшего за
мною господина в вицмундире.
Она только
второй день служит у
меня, но посвящена во все мои дела.
Первое лицо, которое
я встречаю, — инспектор. Он слегка кивает
мне головою и, — о ужас! —
я снова «окунаюсь», как институтка, в невероятном реверансе…
Второе лицо — симпатичная толстушка классная дама, так мало подходящая к типу институтских дам.
В наших санях: Ольга, Саня Орлова,
я; на коленях у нас — Султана, испускающая громкий визг при каждом толчке; на передней скамейке — Боб, Вася Рудольф, виновник-устроитель этой поездки, и Костя Береговой. Во
второй тройке — Маруся, хохочущая и щебечущая, как птичка, Ксения в удивительной белой ротонде, в которой черная головка итальянского мальчугана тонет, как муха в молоке, Боря Коршунов, Федя Крымов и Володя Кареев.
Утром отправили Сашу, и только теперь, во
втором часу,
я могу узнать в больнице о состоянии ее здоровья.
Нечего делать, глотаю пустой суп (потому что с редкой предусмотрительностью Султана и тут осталась верна себе и повытаскала из него все клецки) и посылаю Анюту за колбасой, долженствующей заменить
мне второе блюдо.
Иные роли выходят у
меня удачно, другие нет, но Дашковская и публика довольны
мною, и
я уже не порчу дела моим товарищам-артистам. И заработок мой увеличился немного. Теперь переводы отошли на
второй план, и
я отдаюсь любимому искусству — с постоянной мыслью о маленьком принце. Маленький принц!
— Крепитесь, деточка, — сказал он, — и играйте
второй акт так же хорошо, как первый… Сегодня
я очень доволен вашею игрой…
Второй акт.
Я выбегаю на сцену, чтобы плясать андалузский танец с пощелкиванием кастаньет, огневую, полную бурного веселья и удали пляску цыган… Кончила танец и веду с прежней беспечностью мою роль, в то время как сердце то замирает, то бьется так, что
мне становится душно и холодный пот выступает у
меня на лбу.
— Есть средство его спасти, но очень рискованное, и без вас
я его применить не смею. Два исхода ускорятся после него: один — спасение, другой — смерть. Но без него, без этого средства,
второй исход вернее. Его жизнь в опасности. Соглашайтесь.
Но быть
второй после первой Сани
я не хочу.
Под этот смех опускается занавес.
Я мчусь переодеваться.
Второй акт по своему положению еще смешнее! С ярко красным зонтиком, в пестром безвкусном наряде
я мечтаю быть генеральшей, не переставая лущить семечки и говорить самым крестьянским наречием. Глупости сыплются из моего рта, как шелуха тех подсолнухов, которые
я лущу.
Велел родимый батюшка, // Благословила матушка, // Поставили родители // К дубовому столу, // С краями чары налили: // «Бери поднос, гостей-чужан // С поклоном обноси!» // Впервой я поклонилася — // Вздрогну́ли ноги резвые; //
Второй я поклонилася — // Поблекло бело личико; // Я в третий поклонилася, // И волюшка скатилася // С девичьей головы…
Неточные совпадения
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора.
Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании
второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
— Да как сказать — куда? Еду
я покуда не столько по своей надобности, сколько по надобности другого. Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников… Конечно, родственники родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; ибо видеть свет, коловращенье людей — кто что ни говори, есть как бы живая книга,
вторая наука.
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души?
Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во
второй раз
я все слышу про эти мертвые души; а муж мой еще говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
— А
мне кажется, что это дело обделать можно миролюбно. Все зависит от посредника. Письмен… [В рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании
второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь пропуск, в котором, вероятно, содержался рассказ о том, как Чичиков отправился к помещику Леницыну».]
— Другая идея вот:
мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому, что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому, что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков. Теперь к делу: что вам сказала княгиня Лиговская обо
мне?