Неточные совпадения
— Она, кажется, была в беседке на последней аллее. Следовало
бы ее позвать. А, впрочем, это дело Нюши. Кому же,
как не нашей Гореловой позаботиться о её подруге?.. Боюсь,
как бы не досталось Миле… Жаль ее… Она и
так ходит какая-то грустная все последнее время.
Все это сразу припомнил, стоя над спящей Милицей капитан Любавин и мысль воспользоваться снова услугой этих «дитятей»,
как называли этих двух юных разведчиков в их отряде, осенила голову их начальника. Разумеется, то, чего
не сделают взрослые — сделают эти дети. Они незаметнее, чем кто-либо другой, проникнут в селение и разведают о числе неприятельских сил. Только
бы дать им отоспаться хорошенько, запастись свежими силами и бодростью духа,
так необходимыми в это тяжелое боевое время.
—
Так точно, припас, ваше высокоблагородие. Есть y нас две ситцевые рубахи да штаны старые плисовые, перешить
бы их только малость. Вот насчет шапок, ваше высокоблагородие,
так действительно плохо. Шапок y нас вольных нет. Да и то впору сказать:
так что, ваше высокоблагородие, шапок и
не надо вовсе, потому
как они могут завсегда за парнишек деревенских сойтить; a те зачастую и вовсе без шапок ходят, — обстоятельно и подробно объяснил Онуфриев.
— Послушайте, — взволнованно заговорил Игорь, — я прошу вас об одном… Я
не шпион, a только разведчик, и
не заслуживаю той позорной казни, которой вы хотите подвергнуть меня… Каждый истинный сын отечества поступил
бы на моем месте
так же,
как и я. Это
не преступление, a исполнение долга… Послушайте, господин лейтенант, неужели вы
не можете дать своего начальнического приказа, и велеть меня расстрелять,
как солдата, a
не как преступника, предателя, или шпиона?
Юному офицерику
как будто польстила просьба приговоренного. Еще
бы! К нему обращались
как к начальнику, власть имущему и от которого зависит назначить род казни этому несчастному. И в сущности,
не все ли равно,
как уничтожить шпиона, пойманного на месте преступления? Конечно, следовало
бы жалеть заряды на
таких людей, но с ним его револьвер и…
Еще задолго до наступления сумерек, Павел Павлович вызвал охотников разыскать
такую удобную позицию. Вызвалась,
как один человек, вся рота. Вызвались вместе с ней и двое ротных «детей», юные разведчики Корелин и Агарин. И опять Павел Павлович решил командировать на разведку «детей», повторяя себе чуть ли
не в сотый раз, что там, где трудно было
бы пробраться взрослому человеку, может незаметно проскользнуть подросток.
— Разбогател. Теперь он мне сто целковых оброка платит, да еще я, пожалуй, накину. Я уж ему не раз говорил: «Откупись, Хорь, эй, откупись!..» А он, бестия, меня уверяет, что нечем; денег, дескать, нету… Да,
как бы не так!..
Комар прилетел ко льву и говорит: «Ты думаешь, в тебе силы больше моего?
Как бы не так! Какая в тебе сила? Что царапаешь когтями и грызешь зубами, это и бабы так-то с мужиками дерутся. Я сильнее тебя; хочешь, выходи на войну!» И комар затрубил и стал кусать льва в голые щеки и в нос. Лев стал бить себя по лицу лапами и драть когтями; изодрал себе в кровь все лицо и из сил выбился.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее
не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «Ну, что
бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
А что? Да
так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы
такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой
бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, //
Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас
так любит…
как родной!
«И полно, Таня! В эти лета // Мы
не слыхали про любовь; // А то
бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «
Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей пошел
такой пар,
как будто
бы они отхватали
не переводя духа станцию.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною,
как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и
как будто
бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было
такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя
не выдаст».