Неточные совпадения
Хотя у отца, до моего 15-ти летнего возраста, было, как я потом узнал,
в Новоселках, Скворчем и на Тиму — всего при трехстах душах 2200 десятин, из коих 700 находилось
в пользовании крестьян, тем не менее отец как превосходный хозяин мог бы
жить безбедно, если бы не долги, оставшиеся еще с военной службы, вследствие увлечения картами. Уплата частных и казенных процентов сильно стесняла и омрачала и без того мало общительный нрав отца.
На том же дворе под прямым углом к старому дому стоял так называемый новый флигель,
в котором
в трех комнатах
проживала мать владельца, добродушная старушка Вера Александровна. Она появлялась за домашний общий стол, но, кроме того, пользуясь доходами небольшого болховского имения, варила собственное сахарное и медовое варенье, которым чуть не ежедневно угощала многочисленных внуков, имена которых решаюсь выставить
в порядке по возрасту: Николай, Наталья, Петр, Александр, Екатерина, Иван, Анна.
Однажды, когда мать повторяла со мною какой-то урок, вошел буфетчик Павел Тимофеевич и доложил
в неизменной форме о просьбе соседа дозволить половить рыбы под нашим берегом Зуши: «Дмитрий Александрович приказали кланяться и о здоровье узнать, приказали просить дозволения рыбки половиться и приказали долго
жить».
Первая за богатым болховским помещиком Шеншиным, а вторая за небогатым офицером из поляков — Семенковичем и
проживала в своем наследственном имении под Орлом, на реке Оптухе.
Раз
в год
в доме у нас происходил великий переполох, когда заранее объявлялся день приезда дедушки Василия Петровича, из его села Клейменова, где он проводил лето. Зимою дедушка
проживал в собственном доме
в Орле, где пользовался общим уважением и вниманием властей.
В праздничные дни для меня большим наслаждением было ездить к дяде Петру Неофитовичу на его Ядрино,
в котором он
в небольшом, но удобном доме
проживал зажиточным холостяком, ружейным и псовым охотником.
При нем нередко
проживали ближайшие мелкопоместные дворяне, составлявшие ему партию на биллиарде или
в бостон.
Таким образом,
в этом птичьем ковчеге
проживали попарно и плодились, за исключением хищных, всевозможные птицы, начиная от перепелок и жаворонков до соловьев, скворцов и дроздов.
В доме у нас с месяц уже
проживала старушка акушерка с воспитанником Пашей, служанкой Нюшкой и гувернером французом Деверетом.
Все мы хорошо знали, что Николай Васильевич Гоголь
проживает на антресолях
в доме Погодина, но никто из нас его не видал. Только однажды, всходя на крыльцо погодинского дома, я встретился с Гоголем лицом к лицу.
Впоследствии я узнал, что
в правом отделении, занятом мною, долго
проживал дядька француз, тогда как молодой Аполлон Александрович
жил в отделении налево, которое занимал и
в настоящее время.
Дело
в том, что
жили Григорьевы если не изящно, зато
в изобилии, благодаря занимаемой им должности.
Тем не менее чувствовалось
в воздухе, что тот заматерелый догматизм, под которым
жил весь дом, исходил от Татьяны Андреевны, а не от Александра Ивановича, который по рефлексии догматически и беззаветно подчинялся своей жене.
— До вчерашнего дня, — отвечал я, — у вас
проживала m-lle Б-а, с которой я познакомился
в доме моих родителей и испросил у нее ее руку.
«Теперь начинается пролет дупелей, и тут около Клейменова искать их негде; я дам тебе тройку
в кибитку, Мишку егеря с его Травалем, Ваньку повара, благо он тоже охотится с ружьем, да ты возьми с собою своего Трезора, и поезжайте вы при моей записке
в имение моего старого приятеля Маврина; там
в запустелом доме никто не
живет; но с моей запиской вас все-таки примут насколько возможно удобно, да не забудь взять мне круг швейцарского сыру, который у них отлично делают
в сыроварне».
Если
жилые помещичьи усадьбы александровского времени, за некоторыми исключениями, принадлежали к известному типу, о котором я говорил по поводу Новоселок, то заезжие избы
в имениях, где владельцы не
проживали, носили,
в свою очередь, один и тот же характер исправной крестьянской избы.
Боткин
жил в отдельном флигеле, и
в 30 лет от роду пользовался семейным столом, и получал от отца 1000 руб.
в год.
— Не могу понять, — отвечал он, — какое может быть тут сомнение: у нее рак
в левой груди и внизу живота, и ей не
прожить долее семи дней.
Отпуская покойницу за 30 верст
в родовое село Клейменово, отец поклонился ей
в землю и сказал: «Скоро и я к тебе буду». Тем не менее он
прожил еще 11 лет.
Последняя
в скором времени умерла, оставив трех дочерей генералу, который, безвыездно
проживая в небольшом имении и усердно занимаясь земледелием и пчеловодством, успел при ограниченных средствах дать дочерям, по крайней мере двум первым (третьей я никогда не видал), блестящее образование.
Богатые самонадеянные офицеры бесцеремонно по полугодиям
проживали дома, и
в экстренном случае, за отсутствием телеграфов, рассылались эстафеты, а немногие бедняки между тем тянули безысходную лямку.
Сам Карл Федорович с нами
в поход не шел, иначе, подъехав к левому его стремени, я считал бы себя безопасным от всякого рода выходок собравшейся
в кучку с левой стороны походной колонны зубоскалов. Чтобы избежать заведомо враждебной среды, я безотлучно шел
в голове полка, перед трубаческим хором, начинавшим по знаку штаб-трубача играть при вступлении во всякое
жилое место. Мои поездки к Петковичам не могли быть неизвестны
в полку; но едва ли многие знали, где именно Федоровка.
Она устремила глаза на озеро, на даль и задумалась так тихо, так глубоко, как будто заснула. Она хотела уловить, о чем она думает, что чувствует, и не могла. Мысли неслись так ровно, как волны, кровь струилась так плавно
в жилах. Она испытывала счастье и не могла определить, где границы, что оно такое. Она думала, отчего ей так тихо, мирно, ненарушимо-хорошо, отчего ей покойно, между тем…
Неточные совпадения
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще
в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово //
В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он
живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Служив отлично-благородно, // Долгами
жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И
в Летний сад гулять водил.
А что ж Онегин? Кстати, братья! // Терпенья вашего прошу: // Его вседневные занятья // Я вам подробно опишу. // Онегин
жил анахоретом; //
В седьмом часу вставал он летом // И отправлялся налегке // К бегущей под горой реке; // Певцу Гюльнары подражая, // Сей Геллеспонт переплывал, // Потом свой кофе выпивал, // Плохой журнал перебирая, // И одевался…
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать? Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись — как это мудрено! // Ей-богу, сцена из романа…» — // «А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — // Как будто брежу я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где же он?» — // «
В Москве,
живет у Симеона; // Меня
в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
И вы, читатель благосклонный, //
В своей коляске выписной // Оставьте град неугомонный, // Где веселились вы зимой; // С моею музой своенравной // Пойдемте слушать шум дубравный // Над безыменною рекой //
В деревне, где Евгений мой, // Отшельник праздный и унылый, // Еще недавно
жил зимой //
В соседстве Тани молодой, // Моей мечтательницы милой, // Но где его теперь уж нет… // Где грустный он оставил след.