Неточные совпадения
Отец его, боевой генерал 1812
года, полуграмотный, грубый, но
не злой русский человек, всю жизнь свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией
и постоянно
жил в провинции, где в силу своего чина играл довольно значительную роль.
В 55-м
году он повез сына в университет;
прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда
не выходя
и стараясь заводить знакомства с молодыми товарищами Аркадия.
О Фенечке, которой тогда минул уже семнадцатый
год, никто
не говорил,
и редкий ее видел: она
жила тихонько, скромненько,
и только по воскресеньям Николай Петрович замечал в приходской церкви, где-нибудь в сторонке, тонкий профиль ее беленького лица.
Небольшой дворянский домик на московский манер, в котором
проживала Авдотья Никитишна (или Евдоксия) Кукшина, находился в одной из нововыгоревших улиц города ***; известно, что наши губернские города горят через каждые пять
лет. У дверей, над криво прибитою визитною карточкой, виднелась ручка колокольчика,
и в передней встретила пришедших какая-то
не то служанка,
не то компаньонка в чепце — явные признаки прогрессивных стремлений хозяйки. Ситников спросил, дома ли Авдотья Никитишна?
— Все такие мелкие интересы, вот что ужасно! Прежде я по зимам
жила в Москве… но теперь там обитает мой благоверный, мсьё Кукшин. Да
и Москва теперь… уж я
не знаю — тоже уж
не то. Я думаю съездить за границу; я в прошлом
году уже совсем было собралась.
— Я был наперед уверен, — промолвил он, — что ты выше всяких предрассудков. На что вот я — старик, шестьдесят второй
год живу, а
и я их
не имею. (Василий Иванович
не смел сознаться, что он сам пожелал молебна… Набожен он был
не менее своей жены.) А отцу Алексею очень хотелось с тобой познакомиться. Он тебе понравится, ты увидишь… Он
и в карточки
не прочь поиграть
и даже… но это между нами… трубочку курит.
— Это что за фантазия! Дайте-ка ваш пульс пощупать. — Базаров взял ее руку, отыскал ровно бившуюся жилку
и даже
не стал считать ее ударов. — Сто
лет проживете, — промолвил он, выпуская ее руку.
Неточные совпадения
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать
не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке,
и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько
жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель
и пожитки,
и уже казалось, что в этой комнате
лет десять
жили люди.
— Да так. Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком, раз, знаете, мы подгуляли между собой, а ночью сделалась тревога; вот мы
и вышли перед фрунт навеселе, да уж
и досталось нам, как Алексей Петрович узнал:
не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть
не отдал под суд. Оно
и точно: другой раз целый
год живешь, никого
не видишь, да как тут еще водка — пропадший человек!
Он глубоко задумался о том: «каким же это процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж
и нет? Конечно, так
и должно быть. Разве двадцать
лет беспрерывного гнета
не добьют окончательно? Вода камень точит.
И зачем, зачем же
жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а
не иначе!»
— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте
и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь
не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже
и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах
и презрительно
не обращает на него внимания, — позвольте
и мне с своей стороны разъяснить, что я
живу у ней уж около трех
лет, с самого приезда из провинции
и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне
и не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
— Случайно-с… Мне все кажется, что в вас есть что-то к моему подходящее… Да
не беспокойтесь, я
не надоедлив;
и с шулерами уживался,
и князю Свирбею, моему дальнему родственнику
и вельможе,
не надоел,
и об Рафаэлевой Мадонне госпоже Прилуковой в альбом сумел написать,
и с Марфой Петровной семь
лет безвыездно
проживал,
и в доме Вяземского на Сенной в старину ночевывал,
и на шаре с Бергом, может быть, полечу.