Неточные совпадения
В нынешнем
году графиня Лидия Ивановна отказалась
жить в Петергофе, ни разу
не была у Анны Аркадьевны
и намекнула Алексею Александровичу на неудобство сближения Анны с Бетси
и Вронским.
Анна никак
не ожидала, чтобы та, совершенно
не изменившаяся, обстановка передней того дома, где она
жила девять
лет, так сильно подействовала на нее. Одно за другим, воспоминания, радостные
и мучительные, поднялись в ее душе,
и она на мгновенье забыла, зачем она здесь.
И теперь, если бы
не лето у Левиных, я
не знаю, как бы мы
прожили.
— Нет, ты мне всё-таки скажи… Ты видишь мою жизнь. Но ты
не забудь, что ты нас видишь
летом, когда ты приехала,
и мы
не одни… Но мы приехали раннею весной,
жили совершенно одни
и будем
жить одни,
и лучше этого я ничего
не желаю. Но представь себе, что я
живу одна без него, одна, а это будет… Я по всему вижу, что это часто будет повторяться, что он половину времени будет вне дома, — сказала она, вставая
и присаживаясь ближе к Долли.
Вронский
и Анна всё в тех же условиях, всё так же
не принимая никаких мер для развода,
прожили всё
лето и часть осени в деревне. Было между ними решено, что они никуда
не поедут; но оба чувствовали, чем долее они
жили одни, в особенности осенью
и без гостей, что они
не выдержат этой жизни
и что придется изменить ее.
Даже
и расчет, что при таких расходах невозможно будет
прожить весь
год без долга, —
и этот расчет уже
не имел никакого значения.
— Мы здесь
не умеем
жить, — говорил Петр Облонский. — Поверишь ли, я провел
лето в Бадене; ну, право, я чувствовал себя совсем молодым человеком. Увижу женщину молоденькую,
и мысли… Пообедаешь, выпьешь слегка — сила, бодрость. Приехал в Россию, — надо было к жене да еще в деревню, — ну,
не поверишь, через две недели надел халат, перестал одеваться к обеду. Какое о молоденьких думать! Совсем стал старик. Только душу спасать остается. Поехал в Париж — опять справился.
Неточные совпадения
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать
не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке,
и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько
жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель
и пожитки,
и уже казалось, что в этой комнате
лет десять
жили люди.
— Да так. Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком, раз, знаете, мы подгуляли между собой, а ночью сделалась тревога; вот мы
и вышли перед фрунт навеселе, да уж
и досталось нам, как Алексей Петрович узнал:
не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть
не отдал под суд. Оно
и точно: другой раз целый
год живешь, никого
не видишь, да как тут еще водка — пропадший человек!
Он глубоко задумался о том: «каким же это процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж
и нет? Конечно, так
и должно быть. Разве двадцать
лет беспрерывного гнета
не добьют окончательно? Вода камень точит.
И зачем, зачем же
жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а
не иначе!»
— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте
и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь
не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже
и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах
и презрительно
не обращает на него внимания, — позвольте
и мне с своей стороны разъяснить, что я
живу у ней уж около трех
лет, с самого приезда из провинции
и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне
и не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
— Случайно-с… Мне все кажется, что в вас есть что-то к моему подходящее… Да
не беспокойтесь, я
не надоедлив;
и с шулерами уживался,
и князю Свирбею, моему дальнему родственнику
и вельможе,
не надоел,
и об Рафаэлевой Мадонне госпоже Прилуковой в альбом сумел написать,
и с Марфой Петровной семь
лет безвыездно
проживал,
и в доме Вяземского на Сенной в старину ночевывал,
и на шаре с Бергом, может быть, полечу.