— И он.
Кричал на них. Они как будто жаловались друг на друга. И если б вы взглянули на этих посетителей! Лица смуглые, широкоскулые, тупые, с ястребиными носами, лет каждому за сорок, одеты плохо, в пыли, в поту, с виду ремесленники — не ремесленники и не господа… Бог знает, что за люди.
Неточные совпадения
Зоя первая отворила калитку, вбежала в сад и
закричала: «Привела скитальцев!» Молодая девушка с бледным и выразительным лицом поднялась со скамейки близ дорожки, а
на пороге дома показалась дама в лиловом шелковом платье и, подняв вышитый батистовый платок над головою для защиты от солнца, улыбнулась томно и вяло.
— Утри по крайней мере свои слезы, —
крикнул ему Берсенев и не мог удержаться от смеха. Но когда он вернулся домой,
на лице его не было веселого выражения; он не смеялся более. Он ни
на одно мгновение не поверил тому, что сказал ему Шубин, но слово, им произнесенное, запало глубоко ему в душу. «Павел меня дурачил, — думал он, — но она когда-нибудь полюбит… Кого полюбит она?»
Молодые люди повернули прочь от реки и пошли по узкой и глубокой рытвине между двумя стенами золотой высокой ржи; голубоватая тень падала
на них от одной из этих стен; лучистое солнце, казалось, скользило по верхушкам колосьев; жаворонки пели, перепела
кричали; повсюду зеленели травы; теплый ветерок шевелил и поднимал их листья, качал головки цветов.
Шубин быстро отошел от окошка. «Аннушка!» — хотел было
крикнуть ему вслед Берсенев, но удержался:
на Шубине действительно лица не было. Минуты две спустя Берсеневу даже почудились рыдания; он встал, отворил окно; все было тихо; только где-то вдали какой-то, должно быть, проезжий мужичок тянул Степь Моздокскую.
— А потому, что, сколько я мог расслышать, они говорили с ним
на языке, мне неизвестном, но славянском… Вот вы все находите, Елена Николаевна, что в Инсарове таинственного мало: уж
на что таинственнее этого посещения? Представьте: вошли к нему — и ну
кричать и спорить, да так дико, злобно… И он
кричал.
Некоторые из них были без сюртуков, без галстухов и даже без жилетов и до того неистово
кричали bis, что Анна Васильевна велела поскорее отъехать
на другой конец пруда.
Это его поощрило, и он попробовал мяукать; но мяуканье выходило у него не так хорошо; он
крикнул еще раз перепелом, посмотрел
на всех и умолк.
— А я вот что говорю, — продолжал незнакомец, отстраняя его своею мощною рукой, как ветку с дороги, — я говорю: отчего вы не пел bis, когда мы
кричал bis? А теперь я сейчас, сей минутой уйду, только вот нушна, штоп эта фрейлейн, не эта мадам, нет, эта не нушна, а вот эта или эта (он указал
на Елену и Зою) дала мне einen Kuss, как мы это говорим по-немецки, поцалуйшик, да; что ж? это ничего.
— Он утонет, спасите его, спасите! —
закричала Анна Васильевна Инсарову, который стоял
на берегу, расставив ноги и глубоко дыша.
Немцы бросились вытаскивать своего товарища, и тот, как только очутился
на твердой земле, начал слезливо браниться и
кричать вслед этим «русским мошенникам», что он жаловаться будет, что он к самому его превосходительству графу фон Кизериц пойдет…
…Я не знаю, что со мною сегодня; голова моя путается, я готова упасть
на колени и просить и умолять пощады. Не знаю, кто и как, но меня как будто убивают, и внутренно я
кричу и возмущаюсь; я плачу и не могу молчать… Боже мой! Боже мой! Укроти во мне эти порывы! Ты один это можешь, все другое бессильно: ни мои ничтожные милостыни, ни занятия, ничего, ничего, ничего мне помочь не может. Пошла бы куда-нибудь в служанки, право: мне было бы легче.
Глядя, как Любаша разбрасывает волосы свои по плечам, за спину, как она, хмурясь, облизывает губы, он не верил, что Любаша говорит о себе правду. Правдой было бы, если б эта некрасивая, неумная девушка слушала жандарма, вздрагивая от страха и молча, а он бы
кричал на нее, топал ногами.
Неточные совпадения
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится бежать: // Нельзя никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет
закричать: // Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений // Явилась дева; ярый смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует
на нее, // И все
кричат: мое! мое!
На миг умолкли разговоры; // Уста жуют. Со всех сторон // Гремят тарелки и приборы, // Да рюмок раздается звон. // Но вскоре гости понемногу // Подъемлют общую тревогу. // Никто не слушает,
кричат, // Смеются, спорят и пищат. // Вдруг двери настежь. Ленский входит, // И с ним Онегин. «Ах, творец! — //
Кричит хозяйка: — наконец!» // Теснятся гости, всяк отводит // Приборы, стулья поскорей; // Зовут, сажают двух друзей.
Дряблая старушонка, похожая
на сушеную грушу, прошмыгнула промеж ног других, подступила к нему, всплеснула руками и взвизгнула: «Соплюнчик ты наш, да какой же ты жиденький! изморила тебя окаянная немчура!» — «Пошла ты, баба! —
закричали ей тут же бороды заступом, лопатой и клином.
Все, не исключая и самого кучера, опомнились и очнулись только тогда, когда
на них наскакала коляска с шестериком коней и почти над головами их раздалися крик сидевших в коляске дам, брань и угрозы чужого кучера: «Ах ты мошенник эдакой; ведь я тебе
кричал в голос: сворачивай, ворона, направо!
Шум и визг от железных скобок и ржавых винтов разбудили
на другом конце города будочника, который, подняв свою алебарду,
закричал спросонья что стало мочи: «Кто идет?» — но, увидев, что никто не шел, а слышалось только вдали дребезжанье, поймал у себя
на воротнике какого-то зверя и, подошед к фонарю, казнил его тут же у себя
на ногте.