Кто его знает, вчера еще с утра был на ногах, вечером только пить просил, наша хозяйка ему и воду носила, а ночью залопотал, нам-то слышно, потому перегородка; а сегодня утром уж и без языка, лежит, как пласт, а жар от него,
Боже ты мой!
Неточные совпадения
— Поди
ты с своими русалками! На что мне, ваятелю, эти исчадия запуганной, холодной фантазии, эти образы, рожденные в духоте избы, во мраке зимних ночей? Мне нужно света, простора… Когда же,
Боже мой, поеду я в Италию? Когда…
…Я не знаю, что со мною сегодня; голова
моя путается, я готова упасть на колени и просить и умолять пощады. Не знаю, кто и как, но меня как будто убивают, и внутренно я кричу и возмущаюсь; я плачу и не могу молчать…
Боже мой!
Боже мой! Укроти во мне эти порывы!
Ты один это можешь, все другое бессильно: ни
мои ничтожные милостыни, ни занятия, ничего, ничего, ничего мне помочь не может. Пошла бы куда-нибудь в служанки, право: мне было бы легче.
— И когда, каким образом это сделалось? Кто вас венчал? где? как?
Боже мой! Что скажут теперь все знакомые, весь свет! И
ты, бесстыдная притворщица, могла после этого поступка жить под родительской кровлей!
Ты не побоялась… грома небесного?
Иной городничий, конечно, радел бы о своих выгодах; но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: «Господи
боже ты мой, как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?..» Наградит ли оно или нет — конечно, в его воле; по крайней мере, я буду спокоен в сердце.
— Не думаю-с! — возразил Савелий Власьев. — Он тоже очень жалуется на них, иззнобила она его по экому морозу совсем. Тоже вот, как он говорил, и прочие-то кучера, что стоят у театра,
боже ты мой, как бранят господ!.. Хорошо еще, у которого лошади смирные, так слезть можно и погреться у этих тамошних костров, но у Катерины Петровны пара ведь не такая; строже, пожалуй, всякой купеческой.
Неточные совпадения
«
Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но,
боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет
тебя!»
— Что
ты? что
ты? Печорин?.. Ах,
Боже мой!.. да не служил ли он на Кавказе?.. — воскликнул Максим Максимыч, дернув меня за рукав. У него в глазах сверкала радость.
— Ах,
боже мой, да Марфа Петровна, Свидригайлова! Я еще так много об ней писала
тебе.
Ну что? не видишь
ты, что он с ума сошел? // Скажи сурьезно: // Безумный! что он тут за чепуху молол! // Низкопоклонник! тесть! и про Москву так грозно! // А
ты меня решилась уморить? //
Моя судьба еще ли не плачевна? // Ах!
боже мой! что станет говорить // Княгиня Марья Алексевна!
— Ах
ты,
Боже мой! — с досадой сказал Обломов. — Ведь есть же этакие ослы, что женятся!