Неточные совпадения
«Ну,
хоть бы на лапти дал: ведь ты с ним на охоту ходишь; чай,
что день, то лапти».
Чувствую я,
что больная моя себя губит; вижу,
что не совсем она в памяти; понимаю также и то,
что не почитай она себя при смерти, — не подумала
бы она обо мне; а то ведь, как хотите, жутко умирать в двадцать пять лет, никого не любивши: ведь вот
что ее мучило, вот отчего она, с отчаянья,
хоть за меня ухватилась, — понимаете теперь?
— Нет, старого времени мне особенно хвалить не из
чего. Вот
хоть бы, примером сказать, вы помещик теперь, такой же помещик, как ваш покойный дедушка, а уж власти вам такой не будет! да и вы сами не такой человек. Нас и теперь другие господа притесняют; но без этого обойтись, видно, нельзя. Перемелется — авось мука будет. Нет, уж я теперь не увижу,
чего в молодости насмотрелся.
Отчаянный был человек, и
что бы ваш дед ни приказал — мигом исполнит,
хоть на нож полезет…
— Я не знаю; вы это лучше знаете, Виктор Александрыч. Вот вы едете, и
хоть бы словечко…
Чем я заслужила?
— Тс… тс… — прошептал он и, словно извиняясь и кланяясь в направлении кантагрюхинского голоса, почтительно промолвил: — Слушаю-с, слушаю-с, извините-с… Ему позволительно спать, ему следует спать, — продолжал он снова шепотом, — ему должно набраться новых сил, ну
хоть бы для того, чтоб с тем же удовольствием покушать завтра. Мы не имеем права его беспокоить. Притом же я, кажется, вам все сказал,
что хотел; вероятно, и вам хочется спать. Желаю вам доброй ночи.
— Маша! — воскликнул Чертопханов и ударил себя в грудь кулаком, — ну, перестань, полно, помучила… ну, довольно! Ей-богу же! подумай только,
что Тиша скажет; ты
бы хоть его пожалела!
— Ты
бы хоть замуж за меня пошла,
что ли! — сострил Перфишка, толкнув стряпуху локтем в бок. — Все равно нам барина не дождаться, а то ведь со скуки пропадешь!
Он
бы «перервал пополам» всякого, кто
бы хоть отдаленно намекнул на то,
что новый Малек-Адель, кажись, не старый; он принимал поздравления с «благополучной находкой» от немногих лиц, с которыми ему приходилось сталкиваться; но он не искал этих поздравлений, он пуще прежнего избегал столкновений с людьми — знак плохой!
Вот
хоть бы ландыш… на
что приятнее!
— Ну, зимою, конечно, мне хуже: потому — темно; свечку зажечь жалко, да и к
чему? Я
хоть грамоте знаю и читать завсегда охоча была, но
что читать? Книг здесь нет никаких, да
хоть бы и были, как я буду держать ее, книгу-то? Отец Алексей мне, для рассеянности, принес календарь, да видит,
что пользы нет, взял да унес опять. Однако
хоть и темно, а все слушать есть
что: сверчок затрещит али мышь где скрестись станет. Вот тут-то хорошо: не думать!
Неточные совпадения
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог
бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, //
Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, //
Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Поклонник славы и свободы, // В волненье бурных дум своих, // Владимир и писал
бы оды, // Да Ольга не читала их. // Случалось ли поэтам слезным // Читать в глаза своим любезным // Свои творенья? Говорят, //
Что в мире выше нет наград. // И впрямь, блажен любовник скромный, // Читающий мечты свои // Предмету песен и любви, // Красавице приятно-томной! // Блажен…
хоть, может быть, она // Совсем иным развлечена.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто
бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «
хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется,
что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль
хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как
бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
— В том-то <и дело>,
что ничего этого нет, — сказал Платонов. — Поверите ли,
что иной раз я
бы хотел, чтобы это было, чтобы была какая-нибудь тревога и волненья. Ну,
хоть бы просто рассердил меня кто-нибудь. Но нет! Скучно — да и только.