Неточные совпадения
А
то возьмет меня за руку
и держит,
глядит на меня, долго, долго
глядит, отвернется, вздохнет
и скажет: «Какой вы добрый!» Руки у ней такие горячие, глаза большие, томные.
— Покойников во всяк час видеть можно, — с уверенностью подхватил Ильюшка, который, сколько я мог заметить, лучше других знал все сельские поверья… — Но а в родительскую субботу ты можешь
и живого увидеть, за кем,
то есть, в
том году очередь помирать. Стоит только ночью сесть на паперть на церковную да все на дорогу
глядеть.
Те и пойдут мимо тебя по дороге, кому,
то есть, умирать в
том году. Вот у нас в прошлом году баба Ульяна на паперть ходила.
Вы
глядите:
та глубокая, чистая лазурь возбуждает на устах ваших улыбку, невинную, как она сама, как облака по небу,
и как будто вместе с ними медлительной вереницей проходят по душе счастливые воспоминания,
и все вам кажется, что взор ваш уходит дальше
и дальше,
и тянет вас самих за собой в
ту спокойную, сияющую бездну,
и невозможно оторваться от этой вышины, от этой глубины…
Мы пошли: Бирюк впереди, я за ним. Бог его знает, как он узнавал дорогу, но он останавливался только изредка,
и то для
того, чтобы прислушиваться к стуку топора. «Вишь, — бормотал он сквозь зубы, — слышите? слышите?» — «Да где?» Бирюк пожимал плечами. Мы спустились в овраг, ветер затих на мгновенье — мерные удары ясно достигли до моего слуха. Бирюк
глянул на меня
и качнул головой. Мы пошли далее по мокрому папоротнику
и крапиве. Глухой
и продолжительный гул раздался…
Мужик
глянул на меня исподлобья. Я внутренне дал себе слово во что бы
то ни стало освободить бедняка. Он сидел неподвижно на лавке. При свете фонаря я мог разглядеть его испитое, морщинистое лицо, нависшие желтые брови, беспокойные глаза, худые члены… Девочка улеглась на полу у самых его ног
и опять заснула. Бирюк сидел возле стола, опершись головою на руки. Кузнечик кричал в углу… дождик стучал по крыше
и скользил по окнам; мы все молчали.
— Да ты на недоуздках так их
и выведи! — закричал ему вслед г-н Чернобай. — У меня, батюшка, — продолжал он, ясно
и кротко
глядя мне в лицо, — не
то, что у барышников, чтоб им пусто было! у них там имбири разные пойдут, соль, барда [От барды
и соли лошадь скоро тучнеет. — Примеч. авт.], бог с ними совсем!.. А у меня, изволишь видеть, все на ладони, без хитростей.
— Да нет, — перебил он меня, — такие ли бывают хозяева! Вот видите ли, — продолжал он, скрутив голову набок
и прилежно насасывая трубку, — вы так,
глядя на меня, можете подумать, что я
и того… а ведь я, должен вам признаться, воспитанье получил средственное; достатков не было. Вы меня извините, я человек откровенный, да
и наконец…
Каратаев положил голову на руки
и оперся руками на стол. Я молча
глядел на него
и ожидал уже
тех чувствительных восклицаний, пожалуй, даже
тех слез, на которые так щедр подгулявший человек, но когда он поднял голову, меня, признаюсь, поразило глубоко грустное выражение его лица.
Немного подальше, в самой глуши заброшенного
и одичалого малинника, стояла беседка, прехитро раскрашенная внутри, но до
того ветхая
и дряхлая снаружи, что,
глядя на нее, становилось жутко.
Лукерья умолкла, а я с изумлением
глядел на нее. Изумляло меня собственно
то, что она рассказ свой вела почти весело, без охов
и вздохов, нисколько не жалуясь
и не напрашиваясь на участие.
Я сел в тарантасе — до
тех пор я лежал —
и стал
глядеть по сторонам.
Идешь вдоль опушки,
глядишь за собакой, а между
тем любимые образы, любимые лица, мертвые
и живые, приходят на память, давным-давно заснувшие впечатления неожиданно просыпаются; воображенье реет
и носится, как птица,
и все так ясно движется
и стоит перед глазами.
Неточные совпадения
Он в
том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел
и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой //
И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не
глядел.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было,
гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Ей-ей! не
то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней
и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он
глядел нельзя прилежней, // Но
и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. // С ней речь хотел он завести //
И —
и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он //
И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… //
И недвижим остался он.
Желать обнять у вас колени //
И, зарыдав, у ваших ног // Излить мольбы, признанья, пени, // Всё, всё, что выразить бы мог, // А между
тем притворным хладом // Вооружать
и речь
и взор, // Вести спокойный разговор, //
Глядеть на вас веселым взглядом!..
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды //
И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она
глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». —
И на крыльцо.