Но завистливый себялюбец не мог понять безмерности любви — смирения Божия, самоуничижения Божия из любви к
твари, как не умел оценить и благородства человеческого духа, в котором бессмертной красой сиял образ
Божий.
И даже «первейший открыватель и самый всеобщий носитель свойств беспредикатного Эн, Метатрон, первородный сын
божий, стоящий во главе всех других Зефиротов и управляющий ими» (69), которому усвояются все предикаты Иеговы, «имя которого есть как имя Божие», «несмотря на всю возвышенность свою над другими Зефиротами, отнюдь не имеет божественной природы; он есть
тварь в ряду других
тварей, хотя бы первейшая и более чистая… он называется ангелом и причисляется к Зефиротам, называется слугою Иеговы, хотя и старейшим; точно так же Метатрон носит название Адама Кадмона83, первого небесного человека, в том смысле, что он есть первое и совершеннейшее творение Божие, по образу которого создан и Адам, — поэтому Метатрону часто усвояется эпитет creatus»84 (71).
Он извращает при этом и самое существо
Божье, — любовь-смирение, самоотвержение ради
твари (которому он, впрочем, и не мог верить, ибо, ослепленный гордостью своей, его вовсе не понимал).