Марья Дмитриевна опять до того смешалась, что даже выпрямилась и руки развела. Паншин пришел ей на помощь и вступил в разговор с Лаврецким. Марья Дмитриевна успокоилась, опустилась на спинку кресел и лишь изредка вставляла свое словечко; но при этом так жалостливо глядела на своего гостя, так значительно вздыхала и так уныло покачивала головой, что тот, наконец, не вытерпел и довольно резко
спросил ее: здорова ли она?
Неточные совпадения
Марья Дмитриевна слабо улыбнулась и протянула Гедеоновскому свою пухлую руку с отделенным пятым пальчиком. Он приложился к ней губами, а она пододвинула к нему свое кресло и, слегка нагнувшись,
спросила вполголоса...
Небось не
спросил обо мне: что, дескать, жива ли тетка?
Предложение его было принято; генерал давным-давно, чуть ли не накануне первого посещения Лаврецкого,
спросил у Михалевича, сколько у него, Лаврецкого, душ; да и Варваре Павловне, которая во все время ухаживания молодого человека и даже в самое мгновение признания сохранила обычную безмятежность и ясность души, и Варваре Павловне хорошо было известно, что жених ее богат; а Каллиопа Карловна подумала: «Meine Tochter macht eine schöne Partie», [Моя дочь делает прекрасную партию (нем.).] — и купила себе новый ток.
Утром он прозяб и зашел в дрянной загородный трактир,
спросил комнату и сел на стул перед окном.
— Ведь это отсюда недалеко? —
спросила Лиза.
— Почему же слава богу? —
спросил Лаврецкий.
— Ну, а Лиза, —
спросил Лаврецкий, — к нему неравнодушна?
— Что ж? скоро мы тебя увидим? —
спросила Марфа Тимофеевна.
Раз я им в саду встрелся, — так даже поджилки затряслись; однако они ничего, только
спросили, как зовут, и в свои покои за носовым платком послали.
— А что, батюшка, — решился
спросить однажды старик, — что наша барынька, где изволит свое пребывание иметь?
— Я развелся с женою, — проговорил с усилием Лаврецкий, — пожалуйста, не
спрашивай о ней.
— Владимир Николаич с нами может ехать? —
спросила Марья Дмитриевна.
— А как, по-вашему, —
спросил Лаврецкий, — хороший он музыкант?
— Отчего же странный? Я
спрашиваю о нем у вас как человек, недавно сюда приехавший, как родственник.
— А что же ваша дочь? —
спросила вдруг Лиза и остановилась.
— Почему же? —
спросил Лаврецкий.
Однажды она принесла ему книгу, роман Вальтер Скотта, который она сама у него
спросила.
Лаврецкий походил по столовой,
спросил — не именинница ли кто?
Священник постоял немного, еще раз откашлянулся и
спросил вполголоса басом...
«Желтофиоли?» —
спросила однажды Лиза, которая очень любила цветы…
Недаром походила она на отца: он тоже не
спрашивал у других, что ему делать.
— Что вам надо? —
спросил Лемм, — я не могу каждую ночь играть, я декокт принял.
— О-о, это вы недавно прочли? —
спросил Лемм.
— Я вам уже сказала, — промолвила она, нервически подергивая губами, — что я на все буду согласна, что бы вам ни угодно было сделать со мной; на этот раз остается мне
спросить у вас: позволите ли вы мне по крайней мере поблагодарить вас за ваше великодушие?
— Как? вы позволяете? —
спросила Варвара Павловна и слегка, как бы с умиленьем, сложила руки.
— Лизавета Михайловна тоже музыкантша? —
спросила Варвара Павловна, слегка обернув к ней голову.
— Шурочка, — воскликнула вдруг Марфа Тимофеевна, — поди-ка скажи Лизавете Михайловне — то есть нет,
спроси у ней… ведь она внизу?
— Ну, да; так
спроси у ней: куда, мол, она мою книжку дела? она уж знает.
Да и ты, мой кормилец, коли подумаешь хорошенько, ведь ты не глуп, сам поймешь, к чему я это у тебя
спрашиваю.
— А разве гости уехали? —
спросил Лаврецкий.
— Ах, как вам не стыдно так говорить! Она пела и играла для того только, чтобы сделать мне угодное, потому что я настоятельно ее просила об этом, почти приказывала ей. Я вижу, что ей тяжело, так тяжело; думаю, чем бы ее развлечь, — да и слышала-то я, что талант у ней такой прекрасный! Помилуйте, Федор Иваныч, она совсем уничтожена,
спросите хоть Сергея Петровича; убитая женщина, tout-а-fait, [Окончательно (фр.).] что вы это?
— Марья Дмитриевна, — произнес вдруг Лаврецкий, — позвольте вас
спросить, для чего вы это все мне говорить изволите?
— Как? и Лемм умер? —
спросил Лаврецкий.
— Она все в той же обители? —
спросил не без усилия Лаврецкий.
«И конец? —
спросит, может быть, неудовлетворенный читатель.
Неточные совпадения
Слуга. Вы изволили в первый день
спросить обед, а на другой день только закусили семги и потом пошли всё в долг брать.
Где хватит силы — выручит, // Не
спросит благодарности, // И дашь, так не возьмет!
Влас наземь опускается. // «Что так?» —
спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь не скоро князюшка // Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть в горсти!..
С утра встречались странникам // Все больше люди малые: // Свой брат крестьянин-лапотник, // Мастеровые, нищие, // Солдаты, ямщики. // У нищих, у солдатиков // Не
спрашивали странники, // Как им — легко ли, трудно ли // Живется на Руси? // Солдаты шилом бреются, // Солдаты дымом греются — // Какое счастье тут?..
«Что за мужчина? — старосту // Допытывали странники. — // За что его тузят?» // — Не знаем, так наказано // Нам из села из Тискова, // Что буде где покажется // Егорка Шутов — бить его! // И бьем. Подъедут тисковцы. // Расскажут. Удоволили? — //
Спросил старик вернувшихся // С погони молодцов.