Неточные совпадения
— Ich danke, lieber [Благодарю, милый (нем.).] Карл Иваныч, — и, продолжая говорить по-немецки, она
спросила: — Хорошо ли спали дети?
Карл Иваныч, чтобы не простудить своей голой головы, никогда не снимал красной шапочки, но всякий раз входя в гостиную,
спрашивал на это позволения.
— Наденьте, Карл Иваныч… Я вас
спрашиваю, хорошо ли спали дети? — сказала maman, подвинувшись к нему и довольно громко.
Я не отвечал. Она поцеловала меня в глаза и по-немецки
спросила...
— Что же он говорит? —
спросил папа, делая головою знак, что не хочет говорить с мельником.
— Что это он говорит? —
спросил папа, пристально и строго рассматривая его. — Я ничего не понимаю.
Когда линейка тронулась, maman, указывая на «охотничью лошадь»,
спросила дрожащим голосом у кучера...
Володя сел на «охотничью лошадь», несмотря на твердость своего характера, не без некоторого содрогания, и, оглаживая ее, несколько раз
спросил...
— Есть у тебя платок? —
спросил папа.
— Что с вами, голубушка Наталья Савишна? —
спросила maman, взяв ее за руку.
В сундуках, которыми была наполнена ее комната, было решительно все. Что бы ни понадобилось, обыкновенно говаривали: «Надо
спросить у Натальи Савишны», — и действительно, порывшись немного, она находила требуемый предмет и говаривала: «Вот и хорошо, что припрятала». В сундуках этих были тысячи таких предметов, о которых никто в доме, кроме ее, не знал и не заботился.
Карл Иваныч одевался в другой комнате, и через классную пронесли к нему синий фрак и еще какие-то белые принадлежности. У двери, которая вела вниз, послышался голос одной из горничных бабушки; я вышел, чтобы узнать, что ей нужно. Она держала на руке туго накрахмаленную манишку и сказала мне, что она принесла ее для Карла Иваныча и что ночь не спала для того, чтобы успеть вымыть ее ко времени. Я взялся передать манишку и
спросил, встала ли бабушка.
— Разве вы бьете своих детей, моя милая? —
спросила бабушка, значительно поднимая брови и делая особенное ударение на слово бьете.
— Который? —
спросила княгиня, удерживая меня за руку.
— Отчего это наша милая Наталья Николаевна не приехала? —
спросил вдруг князь Иван Иваныч после минутного молчания.
Все находили, что эта привычка очень портит его, но я находил ее до того милою, что невольно привык делать то же самое, и чрез несколько дней после моего с ним знакомства бабушка
спросила: не болят ли у меня глаза, что я ими хлопаю, как филин.
Несмотря на то, что я был жандарм и моя обязанность состояла в том, чтобы ловить его, я подошел и с участием стал
спрашивать, больно ли ему.
Мы довольно долго стояли друг против друга и, не говоря ни слова, внимательно всматривались; потом, пододвинувшись поближе, кажется, хотели поцеловаться, но, посмотрев еще в глаза друг другу, почему-то раздумали. Когда платья всех сестер его прошумели мимо нас, чтобы чем-нибудь начать разговор, я
спросил, не тесно ли им было в карете.
— Ваше сиятельство, — сказал лакей, входя в переднюю, — Филипп
спрашивает: куда вы кнут изволили деть?
— Вот если бы здесь была Наталья Савишна: у нее, верно бы, нашлись и перчатки. Вниз идти нельзя в таком виде, потому что если меня
спросят, отчего я не танцую, что мне сказать? и здесь оставаться тоже нельзя, потому, что меня непременно хватятся. Что мне делать? — говорил я, размахивая руками.
— О чем? — сказал он с нетерпением. — А! о перчатках, — прибавил он совершенно равнодушно, заметив мою руку, — и точно нет; надо
спросить у бабушки… что она скажет? — и, нимало не задумавшись, побежал вниз.
Я имел такое сознание своей силы, что даже не обратил внимания на досаду молодого человека; но после узнал, что молодой человек этот
спрашивал, кто тот взъерошенный мальчик, который проскочил мимо его и перед носом отнял даму.
— Я сама, — говорила Наталья Савишна, — признаюсь, задремала на кресле, и чулок вывалился у меня из рук. Только слышу я сквозь сон — часу этак в первом, — что она как будто разговаривает; я открыла глаза, смотрю: она, моя голубушка, сидит на постели, сложила вот этак ручки, а слезы в три ручья так и текут. «Так все кончено?» — только она и сказала и закрыла лицо руками. Я вскочила, стала
спрашивать: «Что с вами?»
Сколько я ни
спрашивала, больше она мне ничего не сказала, только приказала подать столик, пописала еще что-то, при себе приказала запечатать письмо и сейчас же отправить. После уж все пошло хуже да хуже.
Выезжая из Москвы, папа был задумчив, и когда Володя
спросил у него: не больна ли maman? — он с грустию посмотрел на него и молча кивнул головой.
Во время путешествия он заметно успокоился; но по мере приближения к дому лицо его все более и более принимало печальное выражение, и когда, выходя из коляски, он
спросил у выбежавшего, запыхавшегося Фоки: «Где Наталья Николаевна?» — голос его был нетверд и в глазах были слезы.
Когда я потом
спрашивал у Натальи Савишны о последних минутах матушки, вот что она мне сказала...
Старушка посмотрела на меня с недоумением и любопытством, должно быть, не понимая, для чего я
спрашиваю у нее это.
— Зачем ты, Фокаша? —
спросила Наталья Савишна, утираясь платком.
— А это на что похоже, что вчера только восемь фунтов пшена отпустила, опять
спрашивают: ты как хочешь, Фока Демидыч, а я пшена не отпущу. Этот Ванька рад, что теперь суматоха в доме: он думает, авось не заметят. Нет, я потачки за барское добро не дам. Ну виданное ли это дело — восемь фунтов?
Неточные совпадения
Слуга. Вы изволили в первый день
спросить обед, а на другой день только закусили семги и потом пошли всё в долг брать.
Где хватит силы — выручит, // Не
спросит благодарности, // И дашь, так не возьмет!
Влас наземь опускается. // «Что так?» —
спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь не скоро князюшка // Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть в горсти!..
С утра встречались странникам // Все больше люди малые: // Свой брат крестьянин-лапотник, // Мастеровые, нищие, // Солдаты, ямщики. // У нищих, у солдатиков // Не
спрашивали странники, // Как им — легко ли, трудно ли // Живется на Руси? // Солдаты шилом бреются, // Солдаты дымом греются — // Какое счастье тут?..
«Что за мужчина? — старосту // Допытывали странники. — // За что его тузят?» // — Не знаем, так наказано // Нам из села из Тискова, // Что буде где покажется // Егорка Шутов — бить его! // И бьем. Подъедут тисковцы. // Расскажут. Удоволили? — //
Спросил старик вернувшихся // С погони молодцов.