Лаврецкий отстаивал молодость и самостоятельность России; отдавал себя, свое поколение на жертву, — но заступался за
новых людей, за их убеждения и желания...
Неточные совпадения
Появились
новые мебели из Москвы; завелись плевательницы, колокольчики, умывальные столики; завтрак стал иначе подаваться; иностранные вина изгнали водки и наливки;
людям пошили
новые ливреи; к фамильному гербу прибавилась подпись: «in recto virtus…» [В законности — добродетель (лат.).]
Предложение его было принято; генерал давным-давно, чуть ли не накануне первого посещения Лаврецкого, спросил у Михалевича, сколько у него, Лаврецкого, душ; да и Варваре Павловне, которая во все время ухаживания молодого
человека и даже в самое мгновение признания сохранила обычную безмятежность и ясность души, и Варваре Павловне хорошо было известно, что жених ее богат; а Каллиопа Карловна подумала: «Meine Tochter macht eine schöne Partie», [Моя дочь делает прекрасную партию (нем.).] — и купила себе
новый ток.
Погасив свечку, он долго глядел вокруг себя и думал невеселую думу; он испытывал чувство, знакомое каждому
человеку, которому приходится в первый раз ночевать в давно необитаемом месте; ему казалось, что обступившая его со всех сторон темнота не могла привыкнуть к
новому жильцу, что самые стены дома недоумевают.
Он был совершенно
новый человек в кругу дворян, но, очевидно, имел успех и не ошибался, думая, что приобрел уже влияние между дворянами.
Впрочем, мне не в диво: я ведь плебей, homo novus [
Новый человек (лат.).] — не из столбовых, не то, что моя благоверная…
— Нет, это у него от самолюбия, — объяснила Любаша. — Но кто симпатичен, так это Долганов, — понравился тебе? Ой, Клим, сколько
новых людей! Жизнь…
Не поверят мне, может быть, если скажу, что этот ревнивец не ощущал к этому
новому человеку, новому сопернику, выскочившему из-под земли, к этому «офицеру» ни малейшей ревности.
Неточные совпадения
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас
новое зовет. // В пяти верстах от Красногорья, // Деревни Ленского, живет // И здравствует еще доныне // В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и простой // Отец семейства холостой, // Надежный друг, помещик мирный // И даже честный
человек: // Так исправляется наш век!
Но вдруг на место прежнего тюфяка был прислан
новый начальник,
человек военный, строгий, враг взяточников и всего, что зовется неправдой.
— «Так, так, на это я согласен, это правда, никто не продаст хороших
людей, и мужики Чичикова пьяницы, но нужно принять во внимание, что вот тут-то и есть мораль, тут-то и заключена мораль: они теперь негодяи, а, переселившись на
новую землю, вдруг могут сделаться отличными подданными.
Он был в горе, в досаде, роптал на весь свет, сердился на несправедливость судьбы, негодовал на несправедливость
людей и, однако же, не мог отказаться от
новых попыток.
— Не знает, потому и захватил, — сказал Платон, —
человек новый, только что приехал из Петербурга. Ему нужно объяснить, растолковать.