Неточные совпадения
И,
говоря это, Василий Андреич был искренно уверен,
что он благодетельствует Никите: так убедительно он умел
говорить,
и так все зависящие от его денег люди, начиная с Никиты, поддерживали его в этом убеждении,
что он не обманывает, а благодетельствует их.
— Вот
и ладно. Но, но, не топырься! —
говорил Никита, уминая в санях принесенную кухаркиным мужем свеже-обмолоченную овсяную солому. — А теперь вот давай дерюжку так постелим, а сверху веретье. Вот так-то, вот так-то
и хорошо будет сидеть, —
говорил он, делая то,
что говорил, — подтыкая веретье сверх соломы со всех сторон вокруг сиденья.
—
Что ж я, иль дороги не знаю,
что мне беспременно провожатого нужно? — проговорил Василий Андреич с тем неестественным напряжением губ, с которым он обыкновенно
говорил с продавцами
и покупателями, с особенной отчетливостью выговаривая каждый слог.
—
Что ж, хозяйке-то, я чай, наказывал бондаря не поить? — заговорил тем же громким голосом Василий Андреич, столь уверенный в том,
что Никите должно быть лестно
поговорить с таким значительным
и умным человеком, как он,
и столь довольный своей шуткой,
что ему
и в голову не приходило,
что разговор этот может быть неприятен Никите.
Никита видел,
что со стороны черневшегося чего-то неслись сухие продолговатые листья лозины,
и потому знал,
что это не лес, а жилье, но не хотел
говорить.
Никита
поговорил со всеми: извинился перед курами, успокоил их,
что больше не потревожит, упрекнул овец за то,
что они пугаются, сами не зная
чего,
и не переставая усовещивал собачонку, в то время как привязывал лошадь.
Такой порыв ветра ударил в ту минуту, как Василий Андреич, отдышавшись, вылез из саней
и подошел к Никите, чтобы
поговорить о том,
что делать».
И мысль о том,
что и он может быть таким же миллионщиком, как Миронов, который взялся с ничего, так взволновала Василия Андреича,
что он почувствовал потребность
поговорить с кем-нибудь. Но
говорить не с кем было… Кабы доехать до Горячкина, он бы
поговорил с помещиком, вставил бы ему очки.
Толчок пошатнувшихся саней разбудил Никиту,
и он приподнялся,
и Василию Андреичу показалось,
что он
говорит что-то.
«Надо одуматься, остепениться», —
говорил он себе
и вместе с тем не мог удержаться
и всё гнал лошадь, не замечая того,
что он ехал теперь уже по ветру, а не против него. Тело его, особенно в шагу, где оно было открыто
и касалось седелки, зябло
и болело, руки
и ноги его дрожали,
и дыхание было прерывисто. Он видит,
что пропадает среди этой ужасной снежной пустыни,
и не видит никакого средства спасения.
Но дальше он, к своему великому удивлению, не мог
говорить, потому
что слезы ему выступили на глаза
и нижняя челюсть быстро запрыгала. Он перестал
говорить и только глотал то,
что подступало ему к горлу. «Настращался я, видно, ослаб вовсе», — подумал он на себя. Но слабость эта его не только не была ему неприятна, но доставляла ему какую-то особенную, не испытанную еще никогда радость.
«Небось, не вывернется», —
говорил он сам себе про то,
что он отогреет мужика, с тем же хвастовством, с которым он
говорил про свои покупки
и продажи.
И спрашивает он у жены: «
Что же, Миколавна, не заходил?» — «Нет, —
говорит, — не заходил».
И он вспоминает про деньги, про лавку, дом, покупки, продажи
и миллионы Мироновых; ему трудно понять, зачем этот человек, которого звали Василием Брехуновым, занимался всем тем,
чем он занимался. «
Что ж, ведь он не знал, в
чем дело, — думает он про Василья Брехунова. — Не знал, так теперь знаю. Теперь уж без ошибки. Теперь знаю».
И опять слышит он зов того, кто уже окликал его. «Иду, иду!» — радостно, умиленно
говорит всё существо его.
И он чувствует,
что он свободен,
и ничто уж больше не держит его.
«Господи, батюшка, видно
и меня зовешь, —
говорит себе Никита. — Твоя святая воля. А жутко. Ну, да двух смертей не бывать, а одной не миновать. Только поскорее бы…»
И он опять прячет руку, закрывая глаза,
и забывается, вполне уверенный,
что теперь он уже наверное
и совсем умирает.
Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе незнакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы!
что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…» А может быть, даже и этого не подумал — ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. //
И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас
и в наших именах // (Не
говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, //
И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу
и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю,
что он подумал,
что я сумасшедшая.
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях
и всплеснула руками.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок,
говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», —
говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило,
что мужик шел пьянствовать.