Неточные совпадения
Крестьянский народ пестрыми толпами возвращался из церкви;
старики, девки, дети, бабы с грудными младенцами,
в праздничных одеждах, расходились по своим избам, низко кланяясь барину и обходя его.
— Вот тоже, ляд-то, доложу вам. Уж эта вся порода Козлов такая. Чего-чего с ним не делал — ничто не берет. Вчера по полю крестьянскому проехал, а у него и гречиха не посеяна; чтò прикажете делать с таким народцом? Хоть бы старик-то сына учил, а то такой же ляд: ни на себя, ни на барщину, всё как через пень колоду валит. — Уж чтò-чтò с ним не делали и опекун и я: и
в стан посылали, и дома наказывали — вот что вы не изволите любить…
— Ведь вот нынче,
старик сам за хворостом
в лес уехал, а ему наказал ямы копать: так нет вот, и лопаты
в руки не брал…
Старик-от мой хворый, старый, да и тоже проку
в нем нет, а я всё одна да одна.
— И, отец ты мой, тàк испортят, что и навек нечеловеком сделают! Мало ли дурных людей на свете! По злобе вынет горсть земли из-под следу… или чтò там… и навек нечеловеком сделает; долго ли до греха? Я так-себе думаю, не сходить ли мне к Дундуку,
старику, чтò
в Воробьевке живет: он знает всякие слова, и травы знает, и порчу снимает, и с креста воду спущает; так не пособит ли он? — говорила баба: — може он его излечит.
Он тоже, годов пять тому, лугами был с Шкаликом дворником
в доле, по малости стал займаться, да обманул, чтò ли, его Шкалик-то, так рублев триста пропало у
старика; с тех пор и бросил.
— Как
в дому настоящая голова есть, то и лад будет. Хоть бы Дутловы — известно бабье дело; невестки за печкой полаются, полаются, а всё под стариком-то и сыновья ладно живут.
— Теперь
старик большего сына, Карпа, слыхать, хочет хозяином
в дому поставить. Стар, мол, уж стал; мое дело около пчел. Ну Карп-то и хороший мужик, мужик аккуратный, а всё далеко против
старика хозяином не выйдет. Уж того разума нету!
— Вряд ли, батюшка, — продолжала кормилица: —
старик сыну денег не открывал. Пока сам жив, да деньги у него
в доме, значит, всё
стариков разум орудует; да и они больше извозом займаются.
— Коли роиться, батюшка Митрий Миколаич, — отвечал
старик, выражая какую-то особенную ласку
в этом названии барина по имени и òтчеству: — вот только, только-что брать зачала как след. Нынче весна холодная была, изволите знать.
— Оно точно, батюшка Митрий Миколаич, — сказал
старик с отеческим покровительством, глядя на барина: — точно
в книжке пишут.
Вот извольте посмотреть, — прибавил он, оттыкая одну из ближайших колодок и заглядывая
в отверстие, покрытое шумящей и ползающей пчелой по кривым вощинам: — вот эта молодая; она видать,
в голове у ней матка сидит, а вощину она и прямо и
в бок ведет, как ей по колодке лучше, — говорил
старик, видимо увлекаясь своим любимым предметом и не замечая положения барина: — вот нынче она с калошкой идет, нынче день теплый, всё видать, прибавил он, затыкая опять улей и прижимая тряпкой ползающую пчелу, и потом огребая грубой ладонью несколько пчел с морщинистого затылка.
— Вот об этом-то я и хотел поговорить с тобой, — сказал барин, обращаясь к
старику и желая половчее навести его на разговор о ферме. — Скажи, пожалуйста, разве выгоднее ездить
в извоз, чем дома хлебопашеством заниматься?
— А что, ваше сиятельство, просим чести,
в избу не пожалуете ли? На новосельи еще не изволили быть, — сказал
старик, низко кланяясь и мигая сыну. Илюшка рысью побежал
в избу, а вслед за ним, вместе с
стариком, вошел и Нехлюдов.
Войдя
в избу,
старик еще раз поклонился, смахнул полой зипуна с лавки переднего угла и, улыбаясь, спросил...
— Ох, батюшка ваше сиятельство! — отвечал, с грустью
в голосе,
старик, оглядываясь к двери: — только бы семью прокормить, а уж нам не рощи покупать.
Старик вдруг пришел
в сильное волнение; глаза его засверкали, плечи стало подергивать.
Тут Самгин увидел, что старик одет празднично или как именинник в новый, темно-синий костюм, а его тощее тело воинственно выпрямлено. Он даже приобрел нечто напомнившее дядю Якова, полусгоревшего, полумертвого человека, который явился воскрешать мертвецов. Ласково простясь, Суслов ушел, поскрипывая новыми ботинками и оставив у Самгина смутное желание найти
в старике что-нибудь комическое. Комического — не находилось, но Клим все-таки с некоторой натугой подумал:
Когда люди входили в дом Петра Лукича Гловацкого, они чувствовали, что здесь живет совет и любовь, а когда эти люди знакомились с самими хозяевами, то уже они не только чувствовали витающее здесь согласие, но как бы созерцали олицетворение этого совета и любви
в старике и его жене. Теперь люди чувствовали то же самое, видя Петра Лукича с его дочерью. Женни, украшая собою тихую, предзакатную вечерню старика, умела всех приобщить к своему чистому празднеству, ввести в свою безмятежную сферу.
Человек, если прожил долгий век, то прожил много перемен, — был сначала младенцем, потом дитей, потом взрослым, потом старым. Но как ни переменялся человек, он всегда говорил про себя «я». И этот «я» был в нем всегда один и тот же. Тот же «я» был и в младенце, и в взрослом, и
в старике. Вот это-то непеременное «я» и есть то, что мы называем душой.
Неточные совпадения
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: //
Старик, имея много дел, //
В иные книги не глядел.
Перескажу простые речи // Отца иль дяди-старика, // Детей условленные встречи // У старых лип, у ручейка; // Несчастной ревности мученья, // Разлуку, слезы примиренья, // Поссорю вновь, и наконец // Я поведу их под венец… // Я вспомню речи неги страстной, // Слова тоскующей любви, // Которые
в минувши дни // У ног любовницы прекрасной // Мне приходили на язык, // От коих я теперь отвык.
Гремят отдвинутые стулья; // Толпа
в гостиную валит: // Так пчел из лакомого улья // На ниву шумный рой летит. // Довольный праздничным обедом // Сосед сопит перед соседом; // Подсели дамы к камельку; // Девицы шепчут
в уголку; // Столы зеленые раскрыты: // Зовут задорных игроков // Бостон и ломбер
стариков, // И вист, доныне знаменитый, // Однообразная семья, // Все жадной скуки сыновья.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, // Быть может,
в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры
старика!
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей
в грудь не ранен? // Зачем не хилый я
старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, // Я не лежу
в параличе? // Зачем не чувствую
в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..