Неточные совпадения
Когда
в третий раз царь набрал полную чашу и стал подносить ее к губам, сокол опять разлил ее. Царь рассердился и, со всего размаха ударив сокола об камень, убил его. Тут подъехали царские слуги, и один из них побежал вверх к роднику, чтобы найти побольше воды и скорее набрать полную чашу. Только и слуга не принес воды; он вернулся с пустой чашкой и сказал: «
Ту воду нельзя пить:
в роднике змея, и она выпустила свой яд
в воду. Хорошо, что сокол разлил воду. Если бы ты выпил этой воды, ты бы умер».
Олень подошел к речке напиться, увидал себя
в воде и стал радоваться на свои рога, что они велики и развилисты, а на ноги посмотрел и говорит: «Только ноги мои плохи и жидки». Вдруг выскочи лев и бросься на оленя. Олень пустился скакать по чистому полю. Он уходил, а как пришел
в лес, запутался рогами за сучья, и лев схватил его. Как пришло погибать оленю, он и говорит: «То-то глупый я! Про кого думал, что плохи и жидки,
то спасали, а на кого радовался, от
тех пропал».
Заяц ходит ночью по полям и лесам без страха и прокладывает прямые следы; но как только приходит утро, враги его просыпаются: заяц начинает слышать
то лай собак,
то визг саней,
то голоса мужиков,
то треск волка по лесу, и начинает от страха метаться из стороны
в сторону.
Кора у деревьев —
те же жилы у человека: чрез жилы кровь ходит по человеку — и чрез кору сок ходит по дереву и поднимается
в сучья, листья и цвет. Можно из дерева выдолбить все нутро, как это бывает у старых лозин, но только бы кора была жива — и дерево будет жить; но если кора пропадет, дерево пропало. Если человеку подрезать жилы, он умрет, во-первых, потому, что кровь вытечет, а во-вторых, потому, что крови не будет уже ходу по телу.
С
тех пор римляне
в память этого дня завели у себя праздник. Жрецы идут наряженные по городу; один из них несет гуся, а за ним на веревке тащат собаку. И народ подходит к гусю и кланяется ему и жрецу: для гусей дают дары, а собаку бьют палками до
тех пор, пока она не издохнет.
Для чего вода не сжимается, когда замерзнет? Для
того, чтобы вода
в реках и озерах не замерзла до дна.
Паук делает паутину по погоде, какая есть и какая будет. Глядя на паутину, можно узнать, какая будет погода; если паук сидит, забившись
в середине паутины, и не выходит, — это к дождю. Если он выходит из гнезда и делает новые паутины,
то это к погоде.
Для
того, чтобы не коробились полы, их режут из сухих досок на куски, и куски эти вываривают
в кипятке. Когда из них вода вся выкипит, их клеят, и они уже не коробятся (паркет).
Лев от старости не мог уже ловить зверей и задумал хитростию жить: зашел он
в пещеру, лег и притворился больным. Стали ходить звери его проведывать, и он съедал
тех, которые входили к нему
в пещеру. Лисица смекнула дело, стала у входа
в пещеру и говорит: «Что, лев, как можешь?»
Бауакас с калекой пошли к судье.
В суде был народ, и судья вызывал по очереди
тех, кого судил. Прежде чем черед дошел до Бауакаса, судья вызвал ученого и мужика: они судились за жену. Мужик говорил, что это его жена, а ученый говорил, что его жена. Судья выслушал их, помолчал и сказал: «Оставьте женщину у меня, а сами приходите завтра».
— Про лошадь узнать было труднее. Калека так же, как и ты, из двадцати лошадей сейчас же указал на лошадь. Да я не для
того приводил вас обоих
в конюшню, чтобы видеть, узнаете ли вы лошадь, а для
того, чтобы видеть — кого из вас двоих узнает лошадь. Когда ты подошел к ней, она обернула голову, потянулась к тебе; а когда калека тронул ее, она прижала уши и подняла ногу. По этому я узнал, что ты настоящий хозяин лошади.
У царя было два сына. Царь любил старшего и отдал ему все царство. Мать жалела меньшего сына и спорила с царем. Царь на нее за
то сердился, и каждый день была у них из-за этого ссора. Меньший царевич и подумал: «Лучше мне уйти куда-нибудь», — простился с отцом и матерью, оделся
в простое платье и пошел странствовать.
Царевич и говорит: «Ну, теперь мой черед идти
в город. Вам обоим посчастливилось, может, и мне
то же будет. Для бога ничего не трудно, — что тебе, мужику, дать работу, что купцу барыши, что царевичу царство».
Потом привели трех оседланных лошадей; мы сняли шинели и сошли по лестнице вниз
в манеж, берейтор держал лошадь за корду [Корда — веревка, для
того чтобы по кругу гонять лошадей. (Примеч. Л. Н. Толстого.)], а братья ездили кругом него.
Говорили про него, что он много пил и за
то его отдали
в солдаты.
Работала только одна моя нянька, и
то в свою долю, а не
в семью, покупала себе наряды и собиралась замуж.
Собрался народ, принесли три ковриги хлеба. Родня стала расставлять столы и покрывать скатертями. Потом принесли скамейки и ушат с водой. И все сели по местам. Когда приехал священник, кум с кумой стали впереди, а позади стала тетка Акулина с мальчиком. Стали молиться. Потом вынули мальчика, и священник взял его и опустил
в воду. Я испугался и закричал: «Дай мальчика сюда!» Но бабушка рассердилась на меня и сказала: «Молчи, а
то побью».
Завелось
в одном доме много мышей. Кот забрался
в этот дом и стал ловить мышей. Увидали мыши, что дело плохо, и говорят: «Давайте, мыши, не будем больше сходить с потолка, а сюда к нам коту не добраться!» Как перестали мыши сходить вниз, кот и задумал, как бы их перехитрить. Уцепился он одной лапой за потолок, свесился и притворился мертвым. Одна мышь выглянула на него, да и говорит: «Нет, брат! хоть мешком сделайся, и
то не подойду».
Чем холоднее лед,
тем он крепче. Как согреется лед, так он слабнет, сделается, как каша; что
в нем вмерзло, рукой можно вынуть; он проваливается под ногами и не удержит и фунта железа. Когда лед еще больше согреется,
то он станет водой. Из воды всякую вещь легко вынуть, и вода уже ничего не держит, кроме дерева. Если еще станешь согревать воду, она еще меньше станет держать.
В холодной воде легче плавать, чем
в теплой. А
в горячей воде и дерево тонет.
Если вода холодная и воздух холодный,
то ни вода не согреется, ни воздух не похолодеет. Но если воздух теплый, а вода холодная, что будет? — Из воздуха тепло будет переходить
в воду, вода станет все теплее, а воздух все холоднее, до
тех пор, пока они сравняются.
Льдом нельзя греть, а водой и паром можно греть. Водой можно вот как греть: провести
в холодный дом воду. Когда вода замерзнет, так лед выносить вон; опять замерзнет, — опять выносить вон. И
в доме все будет теплее, и так станет тепло, что вода не станет уж мерзнуть. Отчего это так будет? — Оттого, что как вода замерзнет, так она выпустит из себя лишнее тепло
в воздух, и до
тех пор будет выпускать, пока воздух согреется, и вода перестанет мерзнуть.
Когда из воды делается лед, а из пара делается вода,
то в воздух выходит тепло из воды и из пара — и воздух становится теплее. А когда из льда делается вода, а из воды делается пар,
то тепло из воздуха выходит
в воду и
в пар — и воздух становится холоднее.
От этого бывает холоднее, когда идет дождь, и теплее, когда собирается дождь. Когда идет дождь,
то вода сохнет, испаряется и забирает
в себя тепло. А когда собирается дождь,
то в воздухе ходят пары и охлаждаются
в тучи: от них-то и тепло.
Перепелка с кормом прилетела к гнезду и увидала, что кругом все обкошено. Она и говорит перепелятам: «Ну, дети, беда пришла! Теперь молчите и не шевелитесь, а
то пропадете; вечером переведу вас». А перепелята радовались, что
в лугу светлее стало, и говорили: «Мать — старая, оттого и не хочет, чтобы мы веселились», — и стали пищать и свистать.
Один раз его пускали на медведя, и он вцепился медведю
в ухо и повис, как пиявка. Медведь бил его лапами, прижимал к себе, кидал из стороны
в сторону, но не мог оторвать и повалился на голову, чтобы раздавить Бульку; но Булька до
тех пор на нем держался, пока его не отлили холодной водой.
Вдруг я услыхал, что собаки громче залаяли, что-то сильно затрещало, и кабан стал отдуваться и захрипел. Я так и думал, что теперь Булька добрался до него и возится с ним. Я из последних сил побежал чрез чащу к
тому месту.
В самой глухой чаще я увидал пеструю гончую собаку. Она лаяла и выла на одном месте, и
в трех шагах от нее возилось и чернело что-то.
Чем дальше будет идти собака по следу,
тем сильнее ей будет пахнуть, и так она дойдет до
того места, где днем сидит
в траве или ходит фазан.
Один раз я пошел с Мильтоном на охоту. Подле леса он начал искать, вытянул хвост, поднял уши и стал принюхиваться. Я приготовил ружье и пошел за ним. Я думал, что он ищет куропатку, фазана или зайца. Но Мильтон не пошел
в лес, а
в поле. Я шел за ним и глядел вперед. Вдруг я увидал
то, что он искал. Впереди его бежала небольшая черепаха, величиною с шапку. Голая темно-серая голова на длинной шее была вытянута, как пестик; черепаха широко перебирала голыми лапами, а спина ее вся была покрыта корой.
Когда держишь ее
в руках и смотришь под скорлупу,
то только внутри, как
в подвале, видно что-то черное и живое.
И когда вырыл яму,
то лапами завалил
в яму черепаху и закопал землею.
Одна черепаха
в весну кладет сотни яиц. Скорлупа черепахи — это ее ребра. Только у людей и других животных ребра бывают каждое отдельно, а у черепахи ребра срослись
в скорлупу. Главное же
то, что у всех животных ребра бывают внутри, под мясом, а у черепахи ребра сверху, а мясо под ними.
Все стояли у ворот
того двора, где нищал поросенок, и кричали мне: «Сюда!» Мильтон бросился за мной, — верно, думал, что я на охоту иду с ружьем, — а Булька поднял свои короткие уши и метался из стороны
в сторону, как будто спрашивал,
в кого ему велят вцепиться.
Вдруг собаки бросились, и мы увидали на средине улицы, перед нами, опять
того же волка; но
в этот раз он, от нашего крика, так скоро побежал, что собаки уже не догнали его.
Я выжег порохом рану затем, чтобы выжечь бешеную слюну, если она еще не успела войти
в кровь. Если же попала слюна и вошла уже
в кровь,
то я знал, что по крови она разойдется по всему телу, и тогда уже нельзя вылечить.
Я ездил везде по округе и спрашивал про Бульку, но не мог узнать, куда он делся и как он издох. Если бы он бегал и кусал, как делают бешеные собаки,
то я бы услыхал про него. А верно, он забежал куда-нибудь
в глушь и один умер там. Охотники говорят, что когда с умной собакой сделается стечка,
то она убегает
в поля или леса и там ищет травы, какой ей нужно, вываливается по росам и сама лечится. Видно, Булька не мог вылечиться. Он не вернулся и пропал.
Когда незнающий охотник хочет навесть собаку на след зверя и ткнет собаку носом
в самый след,
то собака всегда отскочит
в сторону.
Если малы частицы
те, которые отделяются от вещества и попадают
в наш нос,
то как же малы должны быть частицы
те, которые попадают
в чутье насекомых!
Мальчики выросли большие и стали красивые и сильные. Они жили
в лесу недалеко от
того города, где жил Амулий, научились бить зверей и
тем кормились. Народ узнал их и полюбил за их красоту. Большого прозвали Ромулом, а меньшого — Ремом.
Исправник позвал солдат, велел связать и вести его на телегу. Когда его с связанными ногами взвалили на телегу, Аксенов перекрестился и заплакал. У Аксенова обобрали вещи и деньги, отослали его
в ближний город,
в острог. Послали во Владимир узнать, какой человек был Аксенов, и все купцы и жители владимирские показали, что Аксенов смолоду пил и гулял, но был человек хороший. Тогда его стали судить. Судили его за
то, что он убил рязанского купца и украл 20000 денег.
— Так, братцы, ни за что сюда попал. У ямщика лошадь отвязал от саней. Поймали, говорят: украл. А я говорю: я только доехать скорей хотел, — я лошадь пустил. Да и ямщик мне приятель. Порядок, я говорю? — Нет, говорят, украл. А
того не знают, что и где украл. Были дела, давно бы следовало сюда попасть, да не могли уличить, а теперь не по закону сюда загнали. Да врешь, — бывал
в Сибири, да недолго гащивал…
Аксенов сказал: «Стало быть, стоило
того», и не хотел больше рассказывать, но другие острожные товарищи рассказали новому, как Аксенов попал
в Сибирь. Они рассказали, как на дороге кто-то убил купца и подсунул Аксенову ножик и как за это его понапрасну засудили.
И с этих слов пришло Аксенову
в мысли, что не знает ли этот человек про
то, кто убил купца. Он сказал...
— Да, видно,
тот убил, у кого ножик
в мешке нашелся. Если кто и подсунул тебе ножик, не пойман — не вор. Да и как же тебе ножик
в мешок сунуть? Ведь он у тебя
в головах стоял? Ты бы услыхал.
Нашла на него скука, и стало ему представляться:
то представлялась ему его жена такою, какою она была, когда провожала его
в последний раз на ярмарку.
На другой день, когда вывели колодников на работу, солдаты приметили, что Макар Семенов высыпал землю, стали искать
в остроге и нашли дыру. Начальник приехал
в острог и стал всех допрашивать: кто выкопал дыру? Все отпирались.
Те, которые знали, не выдавали Макара Семенова, потому что знали, что за это дело его засекут до полусмерти. Тогда начальник обратился к Аксенову. Он знал, что Аксенов был справедливый человек, и сказал...
Если сыпать
в воду соль и мешать,
то соль станет расходиться и так разойдется
в воде, что не видать будет соли; но если сыпать еще и еще соли,
то под конец соль уж перестанет распускаться, а сколько ты ее ни мешай, так и останется белым порошком
в воде.
Но если разогреть воду, она примет еще; и соль,
та, которая не распускалась
в холодной воде, распустится
в горячей.
Если насытить воду селитряным порошком, а потом подсыпать еще селитры лишней, всё согреть и не мешавши дать остынуть,
то селитра лишняя не ляжет порошком на дне воды, а соберется вся шестигранными столбиками и сядет на дне и по бокам, столбик подле столбика. Если насытить воду селитряным порошком и поставить
в теплом месте,
то вода уйдет паром, а селитра лишняя также сложится столбиками шестигранными.
Если насытить воду известкой, или другою солью, или еще чем-нибудь,
то каждая вещь, когда вода выйдет паром, сложится по-своему: какая
в трехгранные столбики, какая
в восьмигранные, какая кирпичиками, какая звездочками, — каждая по-своему. Эти-то фигуры разные бывают во всех крепких вещах. Иногда фигуры эти большие,
в руку; такие находят камни
в земле. Иногда фигуры эти так малы, что простым глазом не разберешь их; но
в каждой вещи есть свои фигуры.
Если, когда вода насыщена селитрой и
в ней начинают складываться фигуры, отломить иголочкой край фигуры,
то опять на
то же место придут новые кусочки селитры и опять заделают отломанный край точно так, как ему надо быть, — шестигранными столбиками.
То же самое и с солью и со всякой другой вещью. Все маленькие порошинки сами ворочаются и приставляются
той стороной, какой надо.