В первые минуты на забрызганном грязью лице его виден один испуг и какое-то притворное преждевременное выражение страдания, свойственное человеку в таком положении; но в то время, как ему приносят носилки, и он сам на здоровый бок ложится на них, вы замечаете, что выражение это сменяется выражением какой-то восторженности и высокой, невысказанной мысли: глаза горят, зубы сжимаются, голова с усилием поднимается выше, и в то время, как его поднимают, он останавливает носилки и с трудом, дрожащим голосом говорит товарищам: «простите, братцы!», еще хочет сказать что-то, и видно, что хочет сказать что-то трогательное, но повторяет только еще раз: «простите, братцы!»
В это время товарищ-матрос подходит к нему, надевает фуражку на голову, которую подставляет ему раненый, и спокойно, равнодушно, размахивая руками, возвращается к своему орудию.
Неточные совпадения
—
В ногу, — отвечает солдат; — но
в это самое
время вы сами замечаете по складкам одеяла, что у него ноги нет выше колена. — Слава Богу теперь, — прибавляет он: — на выписку хочу.
Только теперь рассказы о первых
временах осады Севастополя, когда
в нем не было укреплений, не было войск, не было физической возможности удержать его, и всё-таки не было ни малейшего сомнения, что он не отдастся неприятелю, — о
временах, когда
этот герой, достойный древней Греции, — Корнилов, объезжая войска, говорил: «умрем, ребята, а не отдадим Севастополя», и наши русские, неспособные к фразерству, отвечали: «умрем! ура!» — только теперь рассказы про
эти времена перестали быть для вас прекрасным историческим преданием, но сделались достоверностью, фактом.
Анну на шею… полковник….» и он был уже генералом, удостоивающим посещения Наташу, вдову товарища, который по его мечтам, умрет к
этому времени, когда звуки бульварной музыки яснее долетели до его слуха, толпы народа кинулись ему
в глаза, и он очутился на бульваре прежним пехотным штабс-капитаном, ничего незначущим, неловким и робким.
Слово аристократы (
в смысле высшего отборного круга,
в каком бы то ни было сословии) получило у нас
в России (где бы кажется, не должно бы было быть его) с некоторого
времени большую популярность и проникло во все края и во все слои общества, куда проникло только тщеславие (а
в какие условия
времени и обстоятельств не проникает
эта гнусная страстишка?) — между купцами, между чиновниками, писарями, офицерами,
в Саратов,
в Мамадыши,
в Винницы, везде, где есть люди.
Немного успокоив себя
этим понятием долга, которое у штабс-капитана, как и вообще у всех людей недалеких, было особенно развито и сильно, он сел к столу и стал писать прощальное письмо отцу, с которым последнее
время был не совсем
в хороших отношениях по денежным делам.
— Умора, братец! Je vous dis, il y avait un temps où on ne parlait que de ça à P[étersbour]g, [Я вам говорю, что одно
время только об
этом и говорили
в Петербурге,] — сказал смеясь Гальцин, вскакивая от фортепьян, у которых он сидел, и садясь на окно подле Калугина: — просто умора. Уж я всё
это знаю подробно. И он весело, умно и бойко стал рассказывать какую-то любовную историю, которую мы пропустим потому, что она для нас неинтересна.
— Однако не пойти ли мне на
эту вылазку? — сказал князь Гальцин, после минутного молчания, содрогаясь при одной мысли быть там во
время такой страшной канонады и с наслаждением думая о том, что его ни
в каком случае не могут послать туда ночью.
Разве с евтими сменить, что тут
в карты играють —
это что — тьфу! одно слово! — заключил Никита, указывая на светящееся окно комнаты барина,
в которой, во
время отсутствия штабс-капитана, юнкер Жвадческий позвал к себе на кутеж, по случаю получения креста, гостей: подпоручика Угровича и поручика Непшитшетского, того самого, которому надо было итти на бастион и который был нездоров флюсом.
Хвастал невольно, потому что во
время всего дела находясь
в каком-то тумане и забытьи до такой степени, что всё, чтò случилось, казалось ему случившимся где-то, когда-то и с кем-то, очень естественно, он старался воспроизвести
эти подробности с выгодной для себя стороны. Но вот как
это было действительно.
Михайлов, увидав бомбу, упал на землю и так же зажмурился, так же два раза открывал и закрывал глаза и так же, как и Праскухин, необъятно много передумал и перечувствовал
в эти две секунды, во
время которых бомба лежала неразорванною.
Убедившись
в том, что товарищ его был убит, Михайлов так же пыхтя, присядая и придерживая рукой сбившуюся повязку и голову, которая сильно начинала болеть у него, потащился назад. Батальон уже был под горой на месте и почти вне выстрелов, когда Михайлов догнал его. — Я говорю: почти вне выстрелов, потому что изредка залетали и сюда шальные бомбы (осколком одной
в эту ночь убит один капитан, который сидел во
время дела
в матросской землянке).
«Однако, надо будет завтра сходить на перевязочный пункт записаться», — подумал штабс-капитан,
в то
время как пришедший фельдшер перевязывал его, — «
это поможет к представленью».
В пискливом тоне голоса и
в пятновидном свежем румянце, набежавшем на молодое лицо
этого офицера
в то
время, как он говорил, видна была
эта милая молодая робость человека, который беспрестанно боится, что не так выходит его каждое слово.
Во всё
это время приятели, а более всего то заднее чувство недовольства новым, которое является при каждой перемене положения, успели убедить его
в том, что он сделал величайшую глупость, поступив
в действующую армию.
Чувство
это в продолжение 3-месячного странствования по станциям, на которых почти везде надо было ждать и встречать едущих из Севастополя офицеров, с ужасными рассказами, постоянно увеличивалось и наконец довело до того бедного офицера, что из героя, готового на самые отчаянные предприятия, каким он воображал себя
в П.,
в Дуванкòй он был жалким трусом и, съехавшись месяц тому назад с молодежью, едущей из корпуса, он старался ехать как можно тише, считая
эти дни последними
в своей жизни, на каждой станции разбирал кровать, погребец, составлял партию
в преферанс, на жалобную книгу смотрел как на препровождение
времени и радовался, когда лошадей ему не давали.
Когда прошло минут 5, во
время которых они успели помолчать немного, старший брат спросил, отчего меньшой вышел не
в гвардию, как
этого все наши ожидали.
Володя без малейшего содрогания увидал
это страшное место, про которое он так много думал; напротив, он с эстетическим наслаждением и героическим чувством самодовольства, что вот и он через полчаса будет там, смотрел на
это действительно прелестно-оригинальное зрелище, и смотрел с сосредоточенным вниманием до самого того
времени, пока они не приехали на Северную,
в обоз полка брата, где должны были узнать наверное о месте расположения полка и батареи.
Детская, запуганная, ограниченная душа вдруг возмужала, просветлела и увидала новые обширные, светлые горизонты. Много еще передумал и перечувствовал он
в то короткое
время, пока продолжалось
это чувство, но заснул скоро покойно и беспечно, под звуки продолжавшегося треска, гула бомбардирования и дрожания стекол.
Неточные совпадения
Он так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со
временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно;
время улетело… // К тому ж — он мыслит —
в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
В иной комнате и вовсе не было мебели, хотя и было говорено
в первые дни после женитьбы: «Душенька, нужно будет завтра похлопотать, чтобы
в эту комнату хоть на
время поставить мебель».
—
В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет
в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она
в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою
в самоскорейшем
времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.