Неточные совпадения
Мы сокрушаемся о
том, что не можем уже верить в
то, во что верили наши
отцы. Надо не сокрушаться об этом, а стараться установить в себе такую веру, в какую мы могли бы верить так же твердо, как верили наши
отцы в свою.
Разве бог дал что-нибудь одному, не дав
того же другому? Разве всеобщий
отец исключил кого-нибудь из своих детей? Вы, требующие исключительного права пользоваться его дарами, покажите
то завещание, по которому он лишил своего наследства других братьев?
«Не заботьтесь и не хлопочите, не говорите, что надо подумать о
том, что будем есть и чем оденемся. Это всем людям нужно, и бог знает эту нужду вашу. Так и не заботьтесь о будущем. Живите настоящим днем. Заботьтесь о
том, чтобы быть в воле
отца. Желайте
того, что одно важно, а остальное всё само прийдет. Старайтесь только быть в воле
отца. Так и не заботьтесь о будущем. Когда прийдет будущее, тогда будет и забота».
Христианское учение учит
тому, что бог —
отец всех людей и что все люди братья.
И Иисус сказал: мать моя и братья мои —
те, кто понял волю
отца и исполняет ее».
Какие бы ни были сами люди и какие бы ни были их
отцы и деды, все люди так же равны, как две капли воды, потому что во всех живет один и
тот же дух божий.
Любовь очень часто в представлении таких людей, признающих жизнь в животной личности,
то самое чувство, вследствие которого для блага своего ребенка мать отнимает, посредством найма кормилицы, у другого ребенка молоко его матери;
то чувство, по которому
отец отнимает последний кусок у голодающих людей, чтобы обеспечить своих детей; это
то чувство, по которому любящий женщину страдает от этой любви и заставляет ее страдать, соблазняя ее, или из ревности губит себя и ее; это
то чувство, по которому люди одного, любимого ими товарищества наносят вред чуждым или враждебным его товариществу людям; это
то чувство, по которому человек мучит сам себя над «любимым» занятием и этим же занятием причиняет горе и страдания окружающим его людям; это
то чувство, по которому люди не могут стерпеть оскорбления любимому отечеству и устилают поля убитыми и ранеными, своими и чужими.
И Христос знал это и предсказывал своим ученикам, что за
то, что они будут следовать его учению, их будут предавать на мучения и убивать и что мир будет их ненавидеть, как он ненавидел его, потому что они будут не слугами мира, а слугами
отца.
«Будьте совершенны, как совершен
отец ваш небесный», — сказано в евангелии. Это не значит
то, что Христос велит человеку быть таким же совершенным, как бог, а значит
то, что всякий человек должен делать усилия сознания, чтобы приближаться к совершенству. Полное совершенство — это бог; дело же человека приближаться к этому совершенству, и в этом приближении — жизнь человека.
«Ибо я сошел с небес не для
того, чтобы творить волю мою, но волю пославшего меня
отца; воля же пославшего меня
отца есть
та, чтобы из
того, что он мне дал, ничего не погубить», — сказано у Иоанна (VI, 38—39),
то есть сохранить, возрастить в себе, довести до высшей возможной степени
ту искру божественности, которая дана, поручена мне, как дитя няньке.
Только перенеси человек смысл своей жизни из достижения внешних благ в служение
отцу, и нет уже для такого человека разницы между
тем, что в мирской жизни называется счастием или несчастием.
Сын живет в отцовском доме всегда, а поденщик только на время. И потому сын будет жить не так, как поденщик, будет заботиться об отцовском доме, а не думать, как поденщик, только о
том, чтобы получить свою плату. Если человек верит, что жизнь его не кончается со смертью,
то он будет жить, как сын в доме
отца. Если же жизнь только
та, какая есть в этом мире,
то он будет жить как поденщик, стараясь воспользоваться всем, что можно в этой жизни.
Обманутые все эти люди, — даже Христос напрасно страдал, отдавая свой дух воображаемому
отцу, и напрасно думал, что проявляет его своею жизнью. Трагедия Голгофы вся была только ошибка: правда была на стороне
тех, которые тогда смеялись над ним и желали его смерти, и теперь на стороне
тех, которые совершенно равнодушны к
тому соответствию с человеческой природой, которое представляет эта выдуманная будто бы история. Кого почитать, кому верить, если вдохновение высших существ только хитро придуманные басни?
Христос, умирая, сказал: «
Отец, в руки твои отдаю дух мой». Если кто говорит эти слова не одним языком, а всем сердцем,
то такому человеку ничего больше не нужно. Если дух мой возвращается к
тому, от кого исшел,
то для духа моего ничего, кроме самого лучшего, быть не может.
Когда люди умирают, куда они уходят? А туда, наверное, откуда приходят
те люди, которые рождаются. Приходят люди от бога, от
отца нашей жизни, — от него всякая жизнь и была, и есть, и будет. И уходят люди к нему же. Так что в смерти человек только возвращается к
тому, от кого исшел.
С нами поступлено так, как поступил бы добрый
отец с своими детьми. Нам не дано только
то, что не может дать нам блага. Дано же всё
то, что нужно нам.
Неточные совпадения
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. //
Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о
том, // Какой у дочки тайный
том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть
отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — //
То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой
отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не
то уж дам хоть я взаймы».
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. //
Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в
том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, //
То есть умел судить о
том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. //
Отец понять его не мог // И земли отдавал в залог.