Неточные совпадения
Учение Христа открывало людям то, что во всех них живет одно и то же духовное начало и что они все братья, и тем соединило их для
радостной общей
жизни.
Если человек живет только телесной
жизнью, он всё равно, что запирает сам себя в тюрьму. Только
жизнь для души отворяет дверь тюрьмы и выводит человека в
радостную и свободную
жизнь, общую со всеми.
Если человек горд, то он выделяет себя от других людей и этим лишает себя лучшей радости
жизни — свободного и
радостного общения со всеми людьми.
Надо не думать о будущем, а только в настоящем стараться делать
жизнь радостной для себя и других. «Завтрашний день печется сам о себе». Это великая правда. Тем-то и хороша
жизнь, что никак не знаешь, что нужно для будущего. Одно наверное нужно и годится всегда — в настоящую минуту любовь к людям.
Единственное истинное
радостное дело
жизни — это растить свою душу, а для роста души нужно отречение от себя. Начинай отречение в малых делах. Когда приучишь себя к отречению в малых, осилишь отречение и в больших.
Чем больше отрекается человек от своего животного я, тем свободнее его
жизнь, тем нужнее она другим людям и тем она
радостнее для него самого.
Чем больше человек переносит свою
жизнь из
жизни животной в
жизнь духовную, тем
жизнь его становится свободнее и
радостнее. Для того же, чтобы человек мог переносить свою
жизнь из
жизни животной в
жизнь духовную, надо, чтобы он сознавал себя духовным существом. Для того же, чтобы человек мог сознавать себя духовным существом, ему надо отрекаться от
жизни телесной. Для веры нужно самоотречение, для самоотречения нужно сознание. Одно помогает другому.
Только бы мы умели принимать это как следует, как нужную нам, а потому
радостную работу, а не как нечто досадное, нарушающее то наше животное существование, которое мы считаем
жизнью и усиление которого считаем благом!
В виду смерти вся
жизнь становится торжественна, значительна и истинно плодотворна и радостна. В виду смерти мы не можем не работать ту работу, которая определена нам в этой
жизни, потому что в виду смерти нельзя усердно работать ничего другого. А когда так работаешь,
жизнь становится
радостной, и нет того страха смерти, который отравляет
жизнь людей, не живущих в виду смерти.
Одетая в нарядное «домашнее» платьице Наташа казалась старше и красивее. Нелепо выстриженную головку прикрывал бархатный берет. Черные глаза сверкали оживлением. Яркий румянец не сходил с пылающих щек девочки. Это была прежняя Наташа, живая, беззаботная птичка, почуявшая «волю», довольство и прежнюю богатую,
радостную жизнь, по которым бессознательно тосковала ее маленькая душа. Дуня, едва удерживая слезы, стояла перед нею.
Его безмолвие звучало, его мрак сиял, трепет вечной и
радостной жизни плескался, как прибой, о твердый камень непроницаемой Стены, — но были глухи Мои чувства и безмолвствовала мысль.
Вспоминал он свои обсуждения с Будиновским его проекта открытия в Томилинске общественной библиотеки-читальни. Вспоминал комфортабельную, чистую обстановку Будиновских… Какая у них здоровая, уютная и
радостная жизнь!.. Токарев был доволен, что у него в Томилинске будут такие милые, симпатичные знакомые, и думал о том, что влиятельный Будиновский может оказаться очень ему полезным.
Неточные совпадения
Друзья мои, вам жаль поэта: // Во цвете
радостных надежд, // Их не свершив еще для света, // Чуть из младенческих одежд, // Увял! Где жаркое волненье, // Где благородное стремленье // И чувств и мыслей молодых, // Высоких, нежных, удалых? // Где бурные любви желанья, // И жажда знаний и труда, // И страх порока и стыда, // И вы, заветные мечтанья, // Вы, призрак
жизни неземной, // Вы, сны поэзии святой!
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в
жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при
радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.
Только когда видела она его, в ней будто пробуждались признаки
жизни, черты лица оживали, глаза наполнялись
радостным светом и потом заливались слезами воспоминаний.
Смутное сознание той ясности, в которую были приведены его дела, смутное воспоминание о дружбе и лести Серпуховского, считавшего его нужным человеком, и, главное, ожидание свидания — всё соединялось в общее впечатление
радостного чувства
жизни. Чувство это было так сильно, что он невольно улыбался. Он спустил ноги, заложил одну на колено другой и, взяв ее в руку, ощупал упругую икру ноги, зашибленной вчера при падении, и, откинувшись назад, вздохнул несколько раз всею грудью.
Он не думал, что тот христианский закон, которому он всю
жизнь свою хотел следовать, предписывал ему прощать и любить своих врагов; но
радостное чувство любви и прощения к врагам наполняло его душу.