Неточные совпадения
Христос великий учитель. Он проповедовал истинную всеобщую религию любви к богу и человеку. Но не надо
думать, что у бога не могут быть такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем
думать так, мы этим не уменьшим величия Христа, а
только признаем величие бога. Если же мы будем
думать, что после Христа бог уже не будет больше прямо открываться людям, то с новыми великими учителями, когда они придут, случится то же, что было с Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить умершего.
Если человек
думает, что всё, что он видит вокруг себя, весь бесконечный мир, точно таков, каким он его видит, то он очень ошибается. Всё телесное человек знает
только потому, что у него такое, а не иное зрение, слух, осязание. Будь эти чувства другие, — и весь мир был бы другой. Так что мы не знаем и не можем знать, каков тот телесный мир, в котором мы живем. Одно, что мы верно и вполне знаем, это нашу душу.
Часто люди
думают, что
только то и есть, что они могут ощупать руками. Напротив того, по-настоящему есть
только то, чего нельзя ни видеть, ни слышать, ни ощупать, то, что мы называем своим «я» — своей душою.
А если
подумать еще о том, что о каждом из нас и помина не было, когда за сто, за тысячи, за много тысяч лет жили на земле такие же люди, как и я, так же рожались, росли, старелись и умирали, что от миллионов миллионов людей, таких же, как я теперь, не
только костей, но и праха от костей не осталось, и что после меня будут жить такие же, как я, миллионы миллионов людей, из моего праха вырастет трава и траву поедят овцы, а овец съедят люди, и от меня никакой ни пылинки, ни памяти не останется!
Не надо
думать, что живу я. Живу не я, а живет то духовное существо, которое живет во мне. Я — это
только то отверстие, через которое проявляется это существо.
Человек может всякую минуту спросить себя, что я такое и что я сейчас делаю,
думаю, чувствую, и может ответить себе: сейчас я делаю,
думаю, чувствую то-то и то-то. Но если человек спросит себя: что же такое то, что во мне сознает то, что я делаю,
думаю, чувствую? — то он ничего не может ответить другого, как
только то, что это сознание себя. Вот это-то сознание себя и есть то, что мы называем душою.
Одно
только средство: забыть о людях, не
думать о том, чтобы соединяться с ними, а
думать о том, чтобы соединиться с тем единым духовным существом, которое живет во мне и во всех людях.
Иные люди
думают, что живут по-настоящему
только они одни, что они — это всё, а все другие — ничто.
Тем же, которые живут
только в одном себе, бывает и жить тесно, и умирать мучительно, потому что, умирая, такие люди
думают, что в них умирает всё то, чем они жили.
Но как
только человек
подумает об этом поглубже или узнает о том, что
думали об этом мудрые люди мира, он узнает, что это что-то, от чего люди чувствуют себя отделенными, не есть тот вещественный мир, который тянется во все стороны без конца по месту, а также и без конца по времени, а есть что-то другое.
Если человек поглубже
подумает об этом и узнает, что
думали об этом же мудрые люди мира, он поймет, что вещественный мир, который никогда не начался и никогда не кончится и которому нет и не может быть предела во все стороны, не есть что-либо действительное, а есть
только наша мечта, и что поэтому-то что-то, от чего мы чувствуем себя отделенными, есть нечто, не имеющее ни начала, ни конца ни по времени, ни по месту, а есть нечто невещественное, духовное.
Можно не
думать о том, что такое весь мир без конца во все стороны и что такое моя душа, которая знает сама себя; но если
только подумать об этом, то нельзя не признать того, что мы называем богом.
Нет ничего радостнее того, как то, когда мы знаем, что люди любят нас. Но удивительное дело: для того, чтобы люди любили нас, надо не угождать им, а надо
только приближаться к богу.
Только приближайся к богу и не
думай о людях, и люди полюбят тебя.
Если ты понял, что главное дело в жизни — любовь, то, сойдясь с человеком, ты будешь
думать не о том, чем может быть полезен тебе этот человек, а о том, как и чем ты можешь быть полезен ему. Делай
только так, и ты во всем будешь успевать больше, чем если бы ты заботился о себе.
Все люди
только одного хотят и об одном хлопочут: о том, чтобы жить хорошо. И потому с самых старинных времен всегда и везде святые и мудрые люди
думали и поучали людей о том, как им надо жить, чтобы жизнь их была не дурная, а хорошая. И все эти мудрые и святые люди в разных местах и в разное время учили людей одному и тому же учению.
Оно всё в том, что все люди живут одним и тем же духом, что все люди одно и то же, но все разделены в этой жизни своими телами, и потому, если они понимают, что живут одним и тем же во всех духом, то им надо соединяться друг с другом любовью. Если же люди не понимают этого и
думают, что живут
только своими отдельными телами, то враждуют друг с другом и бывают несчастливы.
Люди
думают и говорят, что они не знают этого,
только потому, что живут они не так, как учат их жить не
только учения всех мудрецов мира, но и в них самих их разум и совесть.
Жил один человек так, что никогда не
думал и не заботился о себе, а
думал и заботился
только о ближних.
Если люди
думают, что можно в этой жизни освободиться от грехов, то они очень ошибаются. Человек может быть более или менее грешен, но никогда не может быть безгрешен. Не может живой человек быть безгрешен потому, что в освобождении от грехов вся жизнь человеческая, и
только в этом освобождении и истинное благо жизни.
Большая ошибка
думать, что от греха можно освободиться верою или прощением от людей. От греха ничем нельзя освободиться. Можно
только сознавать свой грех и стараться не повторять его.
В наше время большая часть людей
думает, что благо жизни в служении телу. Это видно из того, что самое распространенное в наше время учение это — учение социалистов. По этому учению, жизнь с малыми потребностями есть жизнь скотская, и увеличение потребностей это первый признак образованного человека, признак сознания им своего человеческого достоинства. Люди нашего времени так верят этому ложному учению, что
только глумятся над теми мудрецами, которые в уменьшении потребностей видели благо человека.
Во всей животной жизни, и особенно в рождении детей, человеку надо быть выше скота, а никак уже не ниже его. Люди же именно в этом самом большею частью ниже животного. Животные сходятся самец с самкой
только тогда, когда от них может быть плод. Люди же, мужчина с женщиной, сходятся ради удовольствия, не
думая о том, будут или не будут от этого дети.
Вернулся монах к старцу и сказал ему всё: что он был у крестьянина, но не нашел ничего поучительного. «Он не
думает о боге и
только два раза в день поминает его».
Монах признался, что ни разу не вспомнил. «Я, — говорит, —
только о том и
думал, как бы не пролить масла».
Ручной труд, и особенно земледельческий, полезен не
только для тела, но и для души. Людям, не работающим руками, бывает трудно здраво понимать вещи. Такие люди не переставая
думают, говорят, слушают или читают. Уму нет отдыха, и ум раздражается и путается. Земледельческий же труд полезен человеку тем, что труд, кроме того отдыха, который он дает ему, труд этот помогает человеку просто, ясно и разумно понимать положение человека в жизни.
Правда, что хорошо и желательно делать много булавок в день, но если бы
только мы могли видеть, каким песком мы отчищаем их, мы бы
подумали о том, что это тоже и невыгодно.
«Не заботьтесь и не хлопочите, не говорите, что надо
подумать о том, что будем есть и чем оденемся. Это всем людям нужно, и бог знает эту нужду вашу. Так и не заботьтесь о будущем. Живите настоящим днем. Заботьтесь о том, чтобы быть в воле отца. Желайте того, что одно важно, а остальное всё само прийдет. Старайтесь
только быть в воле отца. Так и не заботьтесь о будущем. Когда прийдет будущее, тогда будет и забота».
Часто люди
думают выказать себя тем, что подмечают недостатки людей. А они этим
только выказывают свою слабость.
И если мы тогда не обидимся и со смирением и любовью
подумаем, что привратник прав, и мокрые, холодные и голодные пробудем в снегу и в воде до утра без ропота на привратника, — тогда, брат Лев,
только тогда будет радость совершенная».
Если вы сильнее, богаче, ученее других, то старайтесь служить людям тем, что у вас есть лишнего против других. Если вы сильнее, помогайте слабым; если умнее, помогайте неумным; если учены — неученым; если богаты — бедным. Но не так
думают гордые люди. Они
думают, что если у них есть то, чего нет у других, то им надо не делиться этим с людьми, а
только величаться перед ними.
Если бы
только гордые люди могли знать то, что о них
думают те люди, которые пользуются их гордостью для своих выгод, то они перестали бы гордиться.
Люди привыкли в мыслях своих делить людей на знатных и незнатных, благородных и подлых, образованных и необразованных, и так привыкли к такому делению людей, что в самом деле
думают, что одни люди могут быть лучше других людей, что одних можно больше уважать, чем других,
только потому, что одни люди причислены людьми же к одному разряду, а другие к другому.
Думают, что устраивать жизнь других людей можно
только насилием, а насилие не устраивает, а расстраивает жизнь людей.
Люди так привыкли к насилию, что
думают, что они живут мирно
только оттого, что есть суды, полиция, войска.
Говорят, что нельзя не воздавать злом за зло, потому что если не делать этого, то злые завладеют добрыми. Я
думаю, что совсем напротив:
только тогда злые завладеют добрыми, когда люди будут
думать, что позволено воздавать злом за зло, как это и есть теперь во всех христианских народах. Злые теперь завладели добрыми именно потому, что всем внушено, что не
только позволено, но и полезно делать зло людям.
Для того, чтобы люди
думали, что мы имеем добродетели, мы готовы даже отказаться от них. Мы готовы быть трусами,
только бы прослыть за храбрых.
Только заботой о чужом мнении можно объяснить себе самый обыкновенный и вместе с тем самый удивительный поступок людской: ложь. Человек знает одно и говорит другое. Зачем? Нет другого объяснения, как
только то, что он
думает, что, если он скажет правду, люди не похвалят, а если солжет, люди похвалят его.
Люди уже давно не верят в старые обычаи, законы, учреждения, а все-таки подчиняются им, потому что каждый
думает, что большинство людей осудит его, если он откажется повиноваться. А между тем большинство уже давно не верит, а
только каждый боится быть первым.
Самое важное для тебя то, как ты сам себя понимаешь, потому что от этого ты будешь или счастлив, или несчастлив, а никак не от того, как другие будут понимать тебя. И потому не
думай о суждении людском, а
только о том, как тебе не ослабить, а усилить свою духовную жизнь.
Надо приучать себя жить так, чтобы не
думать о людском мнении, чтобы не желать даже любви людской, а жить
только для исполнения закона своей жизни, воли бога. При такой одинокой, с одним богом жизни, правда, нет уж побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается в душе такая свобода, такое спокойствие, такое постоянство и такое твердое сознание верности пути, которых никогда не узнает тот, кто живет для славы людской.
И если бы это можно было видеть
только в чужих и удаленных землях, кто бы не
подумал, что это скорее выдумано, чем справедливо!
И еще больше удивляешься и огорчаешься, когда
подумаешь, что всё это не нужно, что это всё зло, которое так благодушно делают сами себе люди, происходит
только от их глупости,
только оттого, что они позволяют нескольким ловким и развращенным людям властвовать над собой.
Но когда
думают, что правительства содержат армию
только для обороны от внешних нападений, то забывают, что войска нужны правительствам прежде всего для самозащиты от своих подавленных и приведенных в рабство подданных.
Анархисты правы во всем: и в отрицании существующего и в утверждении того, что при существующих нравах ничего не может быть хуже насилия власти: но они грубо ошибаются,
думая, что анархию можно установить революцией. Анархия может быть установлена
только тем, что будет всё больше и больше людей, которым будет не нужна защита правительственной власти, и всё больше и больше людей, которые будут стыдиться прилагать эту власть.
Часто люди
думают, что они верят в закон бога, а они верят
только в то, во что верят все. Все же верят не в закон бога, а называют законом бога то, что подходит к их жизни и не мешает им вести ее.
Человек может угодить богу
только хорошей жизнью. И потому всё то, чем, кроме хорошей, чистой, доброй жизни, человек
думает угодить богу, всё это грубый и вредный обман.
И тут-то являются разные науки: государственная, финансовая, церковная, уголовная, полицейская, является наука политическая экономия, история и самая модная — социология, о том, по каким законам живут и должны жить люди, и оказывается, что дурная жизнь людей не от них, а оттого, что таковы законы, и что дело людей не в том, чтобы перестать жить дурно и изменять свою жизнь от худшего к лучшему, а
только в том, чтобы, живя попрежнему, по своим слабостям
думать, что всё худое происходит не от них самих, а от тех законов, какие нашли и высказали ученые.
Мы устроили себе жизнь, противную и нравственной и телесной природе человека, и вполне уверены, —
только потому, что все так
думают, — что это-то и есть самая настоящая жизнь.
Развитие науки не содействует очищению нравов. У всех народов, жизнь которых мы знаем, развитие наук содействовало развращению нравов. То, что мы теперь
думаем противное, происходит оттого, что мы смешиваем наши пустые и обманчивые знания с истинным высшим знанием. Наука, в ее отвлеченном смысле, наука вообще, не может не быть уважаема, но теперешняя наука, то, что безумцы называют наукой, достойна
только насмешки и презрения.
Единственное объяснение той безумной жизни, противной сознанию лучших людей всех времен, которую ведут люди нашего времени, в том, что молодые поколения обучаются бесчисленным самым трудным предметам: о состоянии небесных тел, о состоянии земли за миллионы лет, о происхождении организмов и т. п., не обучаются они
только тому одному, что всем и всегда нужно: тому, какой смысл человеческой жизни, как надо прожить ее, что
думали об этом вопросе и как решили его мудрейшие люди всех веков.