Неточные совпадения
Человек рожден в грехах. От тела все грехи, но дух живет в человеке и борется с телом. Вся жизнь человека это — борьба духа с телом. И хорошо
тому человеку, который в борьбе этой
на стороне не тела, —
того тела, которое наверное будет побеждено, а
на стороне духа, —
того духа, который наверное победит, хотя бы в последний час жизни.
Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству
на тех людей, которых считал выше себя, и никогда не оскорблял их; но зато малейший неприятный для меня поступок человека, которого я считал ниже себя, вызывал мой гнев
на него и оскорбление, и чем выше я считал себя перед таким человеком,
тем легче я оскорблял его; иногда даже одна воображаемая мною низость положения человека уже вызывала с моей
стороны оскорбление ему.
На предложение же отложить все эти возмутительные дела в
сторону и поверить
на слово
тому, кого они же называют богом, мы слышим полное ужаса восклицание...
Пора человеку узнать себе цену. Что же, в самом деле, он какое-нибудь незаконно рожденное существо? Пора ему перестать робко озираться по
сторонам — угодил ли или не угодил он людям? Нет, пусть голова моя твердо и прямо держится
на плечах. Жизнь дана мне не
на показ, а для
того, чтобы я жил ею. Я сознаю свою обязанность жить для своей души. И заботиться хочу и буду не о мнении обо мне людей, а о своей жизни, о
том, исполняю я или не исполняю я свое назначение перед
тем, кто послал меня в жизнь.
Если мы сидим в движущемся корабле и смотрим
на какую-нибудь вещь
на этом же корабле,
то мы не замечаем
того, что плывем; если же мы посмотрим в
сторону на то, что не движется вместе с нами, например
на берег,
то тотчас же заметим, что движемся.
То же и в жизни. Когда все люди живут не так, как должно,
то это незаметно нам, но стоит одному опомниться и зажить по-божьи, и тотчас же становится явным
то, как дурно живут остальные. Остальные же всегда гонят за это
того, кто живет не так, как они все.
В 1682 г. в Англии доктор Лейтон, почтенный человек, написавший книгу против епископства, был судим и приговорен к следующим совершенным над ним наказаниям: его жестоко высекли, потом отрезали одно ухо и распороли одну
сторону носа, потом горячим железом выжгли
на щеке буквы SS: сеятель смут. После семи дней его опять высекли, несмотря
на то, что рубцы
на спине еще не зажили, и распороли другую
сторону носа, и отрезали другое ухо, и выжгли клеймо
на другой щеке. Всё это было сделано во имя христианства.
Стоит
на минуту отрешиться от привычной жизни и взглянуть
на нашу жизнь со
стороны, чтобы увидеть, что всё, что мы делаем для мнимого обеспечения нашей жизни, мы делаем совсем не для
того, чтобы обеспечить нашу жизнь, а только для
того, чтобы, занимаясь этим воображаемым обеспечением, забывать о
том, что жизнь наша никогда и ничем не обеспечена.
Обманутые все эти люди, — даже Христос напрасно страдал, отдавая свой дух воображаемому отцу, и напрасно думал, что проявляет его своею жизнью. Трагедия Голгофы вся была только ошибка: правда была
на стороне тех, которые тогда смеялись над ним и желали его смерти, и теперь
на стороне тех, которые совершенно равнодушны к
тому соответствию с человеческой природой, которое представляет эта выдуманная будто бы история. Кого почитать, кому верить, если вдохновение высших существ только хитро придуманные басни?
Дойдя до поворота, он перешел на противоположную сторону улицы, обернулся и увидел, что Соня уже идет вслед за ним, по той же дороге, и ничего не замечая. Дойдя до поворота, как раз и она повернула в эту же улицу. Он пошел вслед, не спуская с нее глаз с противоположного тротуара; пройдя шагов пятьдесят, перешел опять
на ту сторону, по которой шла Соня, догнал ее и пошел за ней, оставаясь в пяти шагах расстояния.
После короткого совещания — вдоль ли, поперек ли ходить — Прохор Ермилин, тоже известный косец, огромный, черноватый мужик, пошел передом. Он прошел ряд вперед, повернулся назад и отвалил, и все стали выравниваться за ним, ходя под гору по лощине и на гору под самую опушку леса. Солнце зашло за лес. Роса уже пала, и косцы только на горке были на солнце, а в низу, по которому поднимался пар, и
на той стороне шли в свежей, росистой тени. Работа кипела.
Неточные совпадения
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в
той же
стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Ужель
та самая Татьяна, // Которой он наедине, // В начале нашего романа, // В глухой, далекой
стороне, // В благом пылу нравоученья // Читал когда-то наставленья, //
Та, от которой он хранит // Письмо, где сердце говорит, // Где всё наруже, всё
на воле, //
Та девочка… иль это сон?.. //
Та девочка, которой он // Пренебрегал в смиренной доле, // Ужели с ним сейчас была // Так равнодушна, так смела?
Как
на досадную разлуку, // Татьяна ропщет
на ручей; // Не видит никого, кто руку // С
той стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот,
на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: //
То несомненный знак ей был, // Что едут гости. Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны //
На небе с левой
стороны,
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в
ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему
на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение
того времени, как гости резалися в вист, появилась
на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со
стороны рыбного ряда.