Неточные совпадения
Мало сказать, что в каждом человеке такая же душа, как и во мне: в каждом человеке живет
то же самое, что живет во мне. Все люди отделены друг от друга своими телами, но все соединены
тем одним духовным началом, которое дает жизнь всему.
Если можно внушать и внушается уважение к воображаемым святыням: причастиям, мощам, книгам,
то во сколько раз нужнее внушать детям и
мало думающим людям уважение не к чему-либо воображаемому, но к самому действительному и всем понятному и радостному чувству любви людей к людям.
Сила божия уравнивает людей, отнимает у
тех, у кого много, и дает
тем, у кого
мало. У богатого человека больше вещей, но меньше радости от них. У бедного меньше вещей, но больше радостей. Вода из ручья и корка хлеба во много раз вкуснее бедному, потрудившемуся работнику, чем самые дорогие кушанья и напитки богатому, праздному человеку. Богачу всё приелось и прискучило, и нет ни от чего радости. Потрудившемуся работнику и пища, и питье, и отдых всякий раз новая радость.
И вот всё внимание обращается не на
то, что всегда в твоей власти, — не на себя, а на
те внешние условия, которые не в нашей власти и изменение которых так же
мало может улучшить положение людей, как взбалтывание вина и переливание его в другой сосуд не может изменить его качества.
Человек так же
мало сотворен для
того, чтобы принуждать, как и для
того, чтобы повиноваться. Люди взаимно портятся от этих двух привычек. Тут одурение, там наглость — и нигде истинного человеческого достоинства.
Нам
мало нашей истинной внутренней жизни — мы хотим жить еще другой, воображаемою жизнью в мыслях людей, и мы заставляем себя казаться для этого не
тем, чтò мы на самом деле.
И теперь и прежде высмеивают
того, кто сидит в молчании, высмеивают и
того, кто много говорит, и
того, кто говорит
мало, — нет никого на земле, кого бы не осуждали. Никогда не было, никогда не будет и нет никого, кого бы всегда и во всем осуждали, как нет и
того, кого бы всегда и во всем хвалили. И потому не стоит заботиться ни о похвалах, ни об осуждении людей.
Казалось бы, как удивительны люди, которые живут ни для своего блага, ни для блага других людей, а только для
того, чтобы люди хвалили их. А между
тем как
мало людей, которые не дорожили бы одобрением своих поступков чужими людьми более, чем и своим благом и благом других людей.
Сократ не имел столь обычной слабости толковать в своих беседах о всем существующем, отыскивать происхождение
того, что софисты называют природой, и восходить до основных причин, от которых произошли небесные тела. Неужели, — говорил он, — люди считают, что постигли всё
то, что важно человеку знать, если занимаются
тем, что так
мало касается человека?
Знанию нет конца. И потому про
того, кто знает очень много, нельзя сказать, чтобы он знал более
того, кто знает очень
мало.
Мудрец Сократ говорил, что глупость не в
том, чтобы
мало знать, а в
том, чтобы не знать самого себя и думать, что знаешь
то, чего ты не знаешь. Это он называл и глупостью и невежеством.
Кто много говорит,
тот мало делает. Мудрый человек всегда боится, чтобы слова его не обещали больше
того, что он может дать делами, и потому чаще молчит и говорит только тогда, когда это нужно не ему, а другим.
Хорошо было бы, если бы мудрость могла переливаться из
того человека, в котором eе много, в
того, в ком ее
мало, как вода переливается из одного сосуда в другой до
тех пор, пока в обоих будет равно. Но для
того, чтобы человеку принять чужую мудрость, ему нужно прежде самому думать.
То, что спокойно, может быть удержано в покое.
То, что еще не появилось, может быть легко предупреждено.
То, что еще слабо, может быть легко сломано.
То, чего еще
мало, может быть легко рассеяно.
Неужели
мало для вас
того, что вы можете прожить всю вашу жизнь разумно, спокойно и радостно?
Деревья отдают свои плоды и даже свою кору и листья и сок всем, кому они нужны. Хорошо
тому человеку, который делает
то же. Но
мало есть людей, которые понимают это и поступают так.
Тот, кто молод и
мало испытал, не знает
того, что узнают старые люди опытом, — не знает
того, что всё, что нам неприятно, тяжело, что все, что называется горем, всё это настоящее добро, что все это только испытание, проверка
того, насколько мы тверды в
том, что знаем и исповедуем. А если мы нетверды,
то эти испытания нужны нам для
того, чтобы сделать нас твердыми.
Только испытав страдания, узнал я близко сродство человеческих душ между собою. Стоит только хорошенько выстрадаться самому, как уже все страдающие становятся тебе понятны. Этого
мало, — самый ум проясняется: дотоле скрытые положения и поприща людей становятся тебе известны, и делается видно, что кому потребно. Велик бог, нас умудряющий. И чем же умудряющий?
Тем самым горем, от которого мы бежим и хотим скрыться. Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах.
Разумный, доживший до глубокой старости человек, чувствуя, что он теперь не может сделать телесными силами и сотой доли
того, что он делал в 30 лет, так же
мало огорчается этим, так же
мало замечает это, как он, будучи 30 лет, не огорчался и не замечал
того, что он уже не может делать
того, что делал в детстве.
И когда довели дело до
того, что перепортили всё, что было, и стали сами зябнуть, и голодать, и терпеть друг от дружки обиды, тогда стали бранить хозяина, зачем он плохо устроил, не приставил караульщиков,
мало добра заготовил, и зачем всяких плохих людей пускает.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не
мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала,
то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу
мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не
то уж дам хоть я взаймы».
Почтенный замок был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде высокие покои, // В гостиной штофные обои, // Царей портреты на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему // В
том нужды было очень
мало, // Затем, что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
Лошади
то и дело падали на передние коленки, потому что не были подкованы, и притом, как видно, покойная городская мостовая была им
мало знакома.
Этого
мало: он сам взялся сопровождать Чичикова к Хлобуеву, с
тем чтобы осмотреть вместе с ним имение.