Неточные совпадения
«Любите друг друга,
как я полюбил вас, и по тому все узнают, что вы мои ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу», —
сказал Христос. Он не говорит: если вы веритев то или это, но если вы любите. — Вера у разных людей и в разные времена может быть разная, но любовь у всех и всегда одна и та же.
Тогда хозяин
сказал: «То ты просишь моих друзей хлопотать за тебя, тогда
как ты можешь прямо со мной говорить.
Другой наемщик тоже звал к своему хозяину, но ничего не говорил про то,
как хозяин его будет награждать рабочего, даже не мог
сказать,
как и где будут жить рабочие и тяжела или легка работа, а только
сказал, что хозяин добрый, никого не наказывает и сам живет с рабочими.
Что, если бы он,
как другие,
сказал: никто не может вернее Моисея объяснить закон бога, он бы был ничто, и дух божий покинул бы его душу. Но он общался не с людьми, а с богом, слушался его голоса, а не своего страха перед людьми. Он не побоялся ни церкви, ни государства и не смутился, хотя Пилат и Ирод подружились только затем, чтобы распять его.
Я знаю бога не тогда, когда верю тому, что мне
сказали о нем, а когда сознаю его так же,
как сознаю свою душу.
Итак, Иисус
сказал им: когда вознесете сына человеческого, тогда узнаете, что это я и что ничего не делаю от себя, но
как научил меня отец мой, так и говорю.
Мало
сказать, что в каждом человеке такая же душа,
как и во мне: в каждом человеке живет то же самое, что живет во мне. Все люди отделены друг от друга своими телами, но все соединены тем одним духовным началом, которое дает жизнь всему.
Кто-то
сказал мне, что в каждом человеке есть много и очень хорошего, братского, любовного и много очень дурного, жестокого, небратского, нелюбовного и что потому,
как он расположен, один и тот же человек бывает иногда добрым,
как ангел, а иногда злым,
как черт. И это совершенная правда.
Есть в Америке от рождения слепая, глухая и немая девочка. Ее выучили ощупью читать и писать. Когда учительница ее объяснила ей, что есть бог, девочка
сказала, что она всегда знала, но только не знала,
как это называется.
«Возлюби господа бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоей, и всем разумением твоим. СИЯ есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же, подобная ей: возлюби ближнего своего,
как самого себя», —
сказал Христу законник. И на это Иисус
сказал: «Правильно ты отвечал, так поступай», то есть люби бога и ближнего, — «и будешь жить».
Поступай так, чтобы ты мог
сказать каждому: поступай так же,
как я.
Когда тебе тяжело, когда ты боишься людей, когда жизнь твоя запуталась,
скажи себе: давай перестану заботиться о том, что со мною будет, буду любить всех тех, с кем схожусь, и больше ничего, а там будь что будет. Только попробуй жить так, и увидишь,
как вдруг всё распутается, и тебе нечего будет ни бояться, ни желать.
И святой
сказал: «Ничего из этого не желаю, потому что господу богу подобает избавлять людей от того, что он посылает им: от нужды и страданий, от болезней и от преждевременной смерти. Любви же от людей я боюсь. Боюсь,
как бы любовь людская не соблазнила меня, не помешала мне в одном главном моем деле, в том, чтобы увеличить в себе любовь к богу и к людям».
По учению евангельскому, есть только две заповеди любви. Когда «законник, искушая его, спросил, говоря: Учитель!
какая наибольшая заповедь в законе? Иисус
сказал ему: возлюби господа бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего,
как самого себя» (Мф. XXII, 35—39).
— Поди ты, раба божия, за ограду и найди ты мне большой камень — такой,
какой поднять можешь, и принеси… А ты, —
сказал он той, которая не знала за собой больших грехов, — принеси мне тоже каменьев, сколько осилишь, только всё мелких.
Как же это может быть? —
скажут на это. — Держись люди полного целомудрия, уничтожится род человеческий. Но, говоря так, люди забывают то, что указание совершенства, к которому должно стремиться, не означает того, что человек должен достигнуть полного совершенства. Человеку ни в чем не дано достигнуть полного совершенства. Назначение человека в приближении к совершенству.
У Христа спросили: можно ли человеку оставлять жену и брать другую? Он на это
сказал, что этого не должно быть, что человек, сойдясь с женою, должен соединиться с нею так, чтобы они двое были
как одно тело. И что таков закон бога, и что то, что бог соединил, человек не должен разделять.
— Всё это хорошо, —
сказал старец, — но сходи и посмотри,
как живет тот крестьянин, который носит тебе пищу.
Но, может быть, и теперь кто-нибудь,
как богатый юноша,
скажет: «Я всё исполнил: не крал, не убивал, не любодействовал».
В любви к ближнему; а если юноша, живя в таком изобилии, мог не раздать свое имение бедным, то
как же он мог
сказать, что возлюбил ближнего?
Если ты обижен человеком, то на обиду ты можешь отвечать,
как собака,
как корова,
как лошадь: либо бежать от обидчика, если обидчик сильнее тебя, либо огрызаться, бодаться, брыкаться. А можешь отвечать на обиду
как разумный человек, — можешь
сказать себе: человек этот обидел меня, это его дело; мое же дело — делать то, что я считаю хорошим: делать ему то, чего я себе желаю.
Сказать, что люди не равны, всё равно что
сказать, что огонь в печи, на пожаре, в свече не равен между собой. В каждом человеке живет дух божий.
Как же мы можем делать различие с носителями одного и того же духа божия?
Если как-нибудь иначе, то надо
сказать как.
Пройдут десятки, может быть и сотни лет, но придет время, когда наши внуки будут удивляться на наши суды, тюрьмы, казни так же,
как мы удивляемся теперь на сжигание людей, на пытки. «
Как могли они не видеть всю бессмысленность, жестокость и зловредность того, что они делали?» —
скажут наши потомки.
Если он не послушает тебя, не вини его, а только самого себя за то, что ты не сумел
сказать ему,
как надобно.
Прощать — значит не то, что
сказать: прощаю, а то, чтобы вынуть из сердца досаду, недоброе чувство против обидевшего. А для того, чтобы сделать это, надо помнить свои грехи, а будешь помнить, то наверное найдешь за собою худшие дела, чем те, за
какие ты сердишься.
— А
скажи, пожалуйста,
каких людей больше: умных или глупых?
Только заботой о чужом мнении можно объяснить себе самый обыкновенный и вместе с тем самый удивительный поступок людской: ложь. Человек знает одно и говорит другое. Зачем? Нет другого объяснения,
как только то, что он думает, что, если он
скажет правду, люди не похвалят, а если солжет, люди похвалят его.
Скажу больше — в самом деле правителям это качество может быть только вредно, тогда
как притворство в том, что имеешь те добрые качества, которых не имеешь, напротив, очень полезно.
Государи должны обладать гибкой способностью изменять свои убеждения сообразно обстоятельствам и,
как я
сказал выше, если возможно, не избегать честного пути, но, в случае необходимости, прибегать и к бесчестным средствам.
С того часа,
как первые члены соборов
сказали: «Изволися нам и святому духу», то есть признали рассуждения собравшихся людей важнее и святее разума и совести человека, с того часа началась та ложь, которая погубила миллионы человеческих существ и продолжает до сей поры свое ужасное дело.
Говорят, истинно верующие составляют церковь. Есть ли эти истинно верующие, или нет их, мы не можем знать. Каждый из нас желал бы быть таким истинно верующим и каждый старается быть им; но никто не должен говорить ни про себя, ни про тех, которые верят так же,
как он, что они одни истинно верующие, потому что если они могут
сказать про себя, что они истинно верующие, то точно то же могут
сказать и другие.
«Но бог бесконечен в насекомых так же,
как и в солнце», —
скажешь ты.
В утешение же тем, кто посвящает свою жизнь и силы благородной и трудной борьбе с заблуждениями
какого бы то ни было рода, смело можно
сказать, что хотя до появления истины заблуждение и будет делать свое дело,
как совы и летучие мыши — ночью, но что скорее совы и летучие мыши запугают и загонят солнце туда, откуда оно взошло, чем прежнее заблуждение вытеснит познанную и отчетливо и до конца высказанную истину и займет беспрепятственно ее свободное место.
Здесь, на земле, нет и не должно быть покоя, потому что жизнь — это приближение к цели, которой никогда нельзя вполне достигнуть. Покой безнравственен. Я не могу
сказать, в чем эта цель; но
какая бы она ни была, она есть, и мы знаем, что мы приближаемся к ней. Без этого приближения жизнь была бы бессмыслица и обман. Приближаемся же мы к этой цели только своим усилием.
Лессинг говорил, что дает радость человеку не самая истина, а усилие,
какое делает человек, чтобы добраться до нее. То же можно
сказать и о добродетели: радость, даваемая добродетелью, заключается в усилии, приближающем к ней.
Как только начинаешь судить человека, помни о том, чтобы не
сказать про него дурного, если ты наверно знаешь про это дурное, а тем более, если ты не знаешь, а повторяешь только чужие слова.
Давая нам разум, он
как будто
сказал нам: для того, чтобы вы могли избегать зла и пользоваться благом жизни, я вселил в вас божественную частицу себя самого.
Тогда Иисус
сказал ученикам своим: если кто хочет идти за мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за мною. Ибо кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради меня, тот обретет ее.
Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или
какой выкуп даст человек за душу свою?
Бог мною делает то, что ему нужно, а я горжусь. Всё равно
как если бы камень, загораживающий проток ключа, гордился тем, что из него течет вода и что воду эту пьют люди и звери. Но,
скажут, камень может гордиться тем, что он чист, не портит воду. И то неправда. Если он чист, то только потому, что та же вода обмыла и обмывает его. Ничего нашего нет, всё божие.
Оставьте эту надежду, если когда-либо вы и были так легкомысленны, что имели ее. Вы выпьете чашу до последней капли. Вас возьмут,
как воров; против вас будут искать ложных свидетельств, а на то, которое вы сами о себе дадите, подымется крик: он богохульствует! И судьи
скажут: он достоин смерти. Когда это случится, радуйтесь: это последнее знамение, — знамение того, что вы сделали настоящее, нужное дело.
Нельзя
сказать, чтобы служение богу составляло назначение жизни. Назначение жизни человека всегда есть и будет его благо. Но так
как бог хотел дать благо людям, то люди, достигая своего блага, делают то, что хочет от них бог, исполняют его волю.
«Иго мое благо». Люди надевают на себя ярмо, не по ним сделанное, и впрягаются в воз не по их силам. Ярмо не по себе и воз не по силам, — это жизнь для блага своего тела или для телесного блага других людей. Благо только во всё большем и большем сознании в себе бога. Только это ярмо сделано
как раз по силам людей, и ему-то учит Иисус. Попробуйте и узнаете,
как ладно и легко. Кто захочет узнать, правду ли я говорю, пусть попытается делать то, что я говорю, —
сказал Иисус.
Был такой благодетель, что хотел
как можно больше добра сделать людям, и стал думать,
как бы так сделать, чтобы никого не обидеть и чтобы всем было на пользу. Если раздавать добро прямо по рукам, то не сообразишь, кому давать, кто больше того стоит, а потом всех не уравняешь, — те, кому не достанется,
скажут: «Зачем тем дал, а не нам?»