Неточные совпадения
И подумал человек про первого хозяина: «Уж очень много обещает. Если бы дело по правде было, незачем обещать так много. Польстишься на роскошную жизнь,
как бы хуже не было. А хозяин,
должно, сердитый, потому что строго наказывает тех, кто не по нем делает. Пойду лучше ко второму, — тог хоть ничего не обещает, да, говорят, добрый, да и живет заодно с рабочими».
Зрячую, духовную часть человека называют совестью. Эта духовная часть человека, совесть, действует так же,
как стрелка компаса. Стрелка компаса двигается с места только тогда, когда тот, кто несет ее, сходит с того пути, который она показывает. То же и с совестью: она молчит, пока человек делает то, что
должно. Но стоит человеку сойти с настоящего пути, и совесть показывает человеку, куда и насколько он сбился.
Пока у человека нет разума, он живет
как животное, и хорошо ли, дурно ли ему, он не виноват в этом. Но приходит время, когда человек может рассудить, что ему
должно и чего не
должно делать. И вот тут-то человек часто, вместо того чтобы понять, что разум ему дан для того, чтобы познавать то, что
должно, и то, чего не
должно делать, употребляет свой разум на то, чтобы оправдать то дурное, что ему приятно и что он привык делать.
Как же это может быть? — скажут на это. — Держись люди полного целомудрия, уничтожится род человеческий. Но, говоря так, люди забывают то, что указание совершенства, к которому
должно стремиться, не означает того, что человек должен достигнуть полного совершенства. Человеку ни в чем не дано достигнуть полного совершенства. Назначение человека в приближении к совершенству.
У Христа спросили: можно ли человеку оставлять жену и брать другую? Он на это сказал, что этого не
должно быть, что человек, сойдясь с женою, должен соединиться с нею так, чтобы они двое были
как одно тело. И что таков закон бога, и что то, что бог соединил, человек не должен разделять.
Никто,
как дети, не осуществляют в жизни истинное равенство. И
как преступны взрослые, нарушая в них это святое чувство, научая их тому, что есть короли, богачи, знаменитости, к которым
должно относиться с уважением, и есть слуги, рабочие, нищие, к которым
должно относиться только с снисхождением! «И кто соблазнит единого из малых сих…»
А так
как отношений этих бесчисленное количество, то законодательство
должно действовать непрерывно.
Как всякий человек в отдельности, так равно и всё человечество в совокупности
должно преображаться, переходить от состояния низшего к высшему, не задерживаясь в своем росте, предел которого в самом боге.
Изучать не нужные для духовной жизни науки,
как астрономия, математика, физика и т. п., так же
как пользоваться всякими удовольствиями, играми, катаниями, прогулками можно тогда, когда эти занятия не мешают делать то, что
должно; но нехорошо заниматься пустыми науками, так же
как и удовольствиями, когда они мешают настоящему делу жизни.
Здесь, на земле, нет и не
должно быть покоя, потому что жизнь — это приближение к цели, которой никогда нельзя вполне достигнуть. Покой безнравственен. Я не могу сказать, в чем эта цель; но
какая бы она ни была, она есть, и мы знаем, что мы приближаемся к ней. Без этого приближения жизнь была бы бессмыслица и обман. Приближаемся же мы к этой цели только своим усилием.
Люди говорят о нравственном и религиозном учении и о совести,
как о двух раздельных руководителях человека. В действительности же есть только один руководитель — совесть, то есть сознание того голоса бога, который живет в нас. Голос этот несомненно решает для каждого человека, что ему
должно и чего не
должно делать. И этот голос всегда может быть вызван в себе всяким человеком усилием мысли.
Смерть неизбежна для всего рожденного так же,
как и рождение неизбежно для всего смертного. Поэтому не
должно сетовать на то, что неизбежно. Прежнее состояние существ неизвестно, среднее состояние очевидно, будущее состояние не может быть познано, — о чем же заботиться и беспокоиться? Некоторые люди смотрят на душу,
как на чудо, а другие говорят и слушают про нее с удивлением, но никто ничего не знает про нее.
Я отыскивал его в истории человечества и в моем собственном сознании, и я пришел к ненарушимому убеждению, что смерти не существует; что жизнь не может быть иная,
как только вечная; что бесконечное совершенствование есть закон жизни, что всякая способность, всякая мысль, всякое стремление, вложенное в меня,
должно иметь свое практическое развитие; что мы обладаем мыслями, стремлениями, которые далеко превосходят возможности нашей земной жизни; что то самое, что мы обладаем ими и не можем проследить их происхождения от наших чувств, служит доказательством того, что они происходят в нас из области, находящейся вне земли, и могут быть осуществлены только вне ее; что ничто не погибает здесь на земле, кроме видимости, и что думать, что мы умираем, потому что умирает наше тело, — всё равно что думать, что работник умер потому, что орудия его износились.
Не верь, что жизнь эта только переход в другой мир и что хорошо нам может быть только там. Это неправда. Нам
должно быть хорошо здесь, в этом мире. И для того, чтобы нам было хорошо здесь, в этом мире, нам нужно только жить так,
как хочет тот, кто послал нас в него. И не говори, что для того, чтобы тебе хорошо было жить, надо, чтобы все хорошо жили, жили по-божьи. Это неправда. Живи сам по-божьи, сам делай усилие, и самому тебе наверное будет хорошо и другим также от этого будет наверное не хуже, но лучше.
Неточные совпадения
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться,
как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть
должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Но наконец она вздохнула // И встала со скамьи своей; // Пошла, но только повернула // В аллею, прямо перед ней, // Блистая взорами, Евгений // Стоит подобно грозной тени, // И,
как огнем обожжена, // Остановилася она. // Но следствия нежданной встречи // Сегодня, милые друзья, // Пересказать не в силах я; // Мне
должно после долгой речи // И погулять и отдохнуть: // Докончу после как-нибудь.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора. Я спрашивал вас о том,
как быть,
как поступить,
как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск.
Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
— Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам
должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот
как сделаем: отправимтесь-ка все, так
как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
Благодаря природному уму он чувствовал только, что не так
должно преподаваться, а
как — не знал.