Неточные совпадения
Один человек заказал пряхе тонкие нитки. Пряха спряла тонкие нитки, но человек сказал: «Нитки не хороши, мне нужны нитки самые тонкие». Пряха сказала: «Если
тебе эти не тонки, так вот
тебе другие», и она показала на пустое место. Он сказал,
что не видит. Пряха сказала: «Оттого и не видишь,
что очень тонки; я и сама не вижу».
Лев спал. Мышь пробежала ему по телу. Он проснулся и поймал ее. Мышь стала просить, чтобы он пустил ее; она сказала: «Если
ты меня пустишь, и я
тебе добро сделаю». Лев засмеялся,
что мышь обещает ему добро сделать, и пустил ее.
Я закричал: «
Что вы без меня едите?» Они говорят: «
Что ж
ты спишь?
«Опять
тебя баловник-дед медом кормил». А я сказал: «Он за то мне дал меду,
что я ему вчера нашел улей с молодыми матками, а нынче мы с ним рой сажали».
У китайского императора Гоангчи была любимая жена Силинчи. Император хотел, чтобы весь народ помнил его любимую царицу. Он показал жене шелковичного червя и сказал: «Научись,
что с этим червяком делать и как его водить, и
тебя народ никогда не забудет».
Осенью у муравьев подмокла пшеница: они ее сушили. Голодная стрекоза попросила у них корму. Муравьи сказали: «
Что ж
ты летом не собрала корму?» Она сказала: «Недосуг было: песни пела». Они засмеялись и говорят: «Если летом играла, зимой пляши».
Тогда человек пошел к крысе и сказал: «Крыса!
ты сильнее всех; женись на моей девочке». Крыса согласилась. Человек вернулся к девочке и сказал: «Крыса сильнее всех: она грызет горы, горы останавливают ветер, ветер гонит тучи, а тучи заслоняют солнце, и крыса хочет жениться на
тебе». Но девочка сказала: «Ах!
что мне теперь делать! как же я выйду замуж за крысу?» Тогда человек сказал: «Ах! если б моя девочка сделалась опять мышью!»
Ехал мимо этого поля барин и увидал,
что старик сидит завтракает, а лошадь одна пашет. Барин вышел из кареты и говорит старику: «Как это у
тебя, старик, лошадь одна пашет?»
Мужик и продал мальчика за сто рублей. Барин отдал деньги, взял мальчика, завернул его в платочек и положил в карман. Барин приехал домой и говорит жене: «Я
тебе радость привез». А жена говорит: «Покажи,
что такое?» Барин достал платочек из кармана, развернул его, а в платочке ничего нету. Липунюшка уж давно к отцу убежал.
На другое утро пришел к визирю лавочник. Визирь спросил,
что ему надо. Лавочник говорит: «Я пришел выдать
тебе того самого человека, который
тебя обидел вчера. Я его знаю — это мой сосед, его звать Нагим; пошли за ним и накажи его!»
Визирь поднял его и сказал: «Я не затем призвал
тебя, чтобы наказывать, а только затем, чтобы сказать
тебе,
что у
тебя сосед нехорош. Он
тебя выдал, берегись его. Ступай с богом».
Кто-нибудь у
тебя спрятан?» Старушка стала говорить,
что никого нет, но людоед стал нюхать все ближе и ближе и добрался чутьем до кровати.
Взговорит ли Святогор тут громким голосом:
«
Ты скажи же мне, прохожий, правду истинну,
А и
что, скажи
ты, в сумочке накладено?»
Взговорит ему прохожий да на те слова:
«Тяга в сумочке от матери сырой земли».
— А вот бричка, вот бричка! — вскричал Чичиков, увидя наконец подъезжавшую свою бричку. —
Что ты, болван, так долго копался? Видно, вчерашний хмель у тебя не весь еще выветрило.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, //
Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Бонапарт
ты проклятый!» Потом прикрикнул на всех: «Эй вы, любезные!» — и стегнул по всем по трем уже не в виде наказания, но чтобы показать,
что был ими доволен.
Всю дорогу он был весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши ко рту кулак, как будто играл на трубе, и наконец затянул какую-то песню, до такой степени необыкновенную,
что сам Селифан слушал, слушал и потом, покачав слегка головой, сказал: «Вишь
ты, как барин поет!» Были уже густые сумерки, когда подъехали они к городу.
— Андрей Иванович, помилуйте! — сказал он, взявши его за обе руки. — Какое ж оскорбление?
что ж тут оскорбительного в слове
ты?