Неточные совпадения
Муравей спустился к ручью: захотел напиться. Волна захлестнула
его и чуть не потопила. Голубка несла ветку; она увидела — муравей тонет, и бросила
ему ветку в ручей. Муравей сел на ветку и спасся. Потом охотник расставил сеть на голубку и хотел захлопнуть. Муравей подполз к охотнику и укусил
его за ногу; охотник охнул и уронил сеть. Голубка вспорхнула и улетела.
Бедный поднял камень, положил
за пазуху и сказал: «До тех пор буду носить этот камень, пока не придется и мне бросить в
него».
Когда
его везли в тюрьму, бедный подошел к
нему, вынул из-за пазухи камень и замахнулся; потом пораздумался, бросил камень наземь и сказал: «Напрасно я так долго носил этот камень: когда
он был богат и силен, я боялся
его; а теперь мне жалко
его».
Через пять минут
он выбежал из дома и в зубах
за рубашонку нес девочку.
В одном большом доме разошлись врозь стены. Стали думать, как
их свести так, чтобы не ломать крыши. Один человек придумал.
Он вделал с обеих сторон в стены железные ушки; потом сделал железную полосу, такую, чтобы она на вершок не хватала от ушка до ушка. Потом загнул на ней крюки по концам так, чтобы крюки входили в ушки. Потом разогрел полосу на огне; она раздалась и достала от ушка до ушка. Тогда
он задел крюками
за ушки и оставил ее так. Полоса стала остывать и сжиматься и стянула стены.
Сын и невестка перестали
его за стол сажать, а давали
ему обедать
за печкой.
Невестка стала бранить старика
за то, что
он им все в доме портит и чашки бьет, и сказала, что теперь она
ему будет давать обедать в лоханке.
Когда я на другой день пришел к дедушке, у
него в сенях висели две закрытые роевни с пчелами. Дед велел мне надеть сетку и обвязал мне ее платком по шее; потом взял одну закрытую роевню с пчелами и понес ее на пчельник. Пчелы гудели в ней. Я боялся
их и запрятал руки в портки; но мне хотелось посмотреть матку, и я пошел
за дедом.
«Опять тебя баловник-дед медом кормил». А я сказал: «
Он за то мне дал меду, что я
ему вчера нашел улей с молодыми матками, а нынче мы с
ним рой сажали».
Собака и петух пошли странствовать. Ввечеру петух уснул на дереве, а собака пристроилась у того же дерева, промеж кореньев. Как пришло время, петух запел. Лисица услыхала петуха, прибежала и стала снизу просить, чтобы
он сошел к ней, будто ей хочется оказать почтенье
ему за то, что у
него голос хорош. Петух сказал: «Надо прежде разбудить дворника,
он спит промеж кореньев. Пусть отопрет, тогда я сойду». Лисица стала искать дворника и забрехала. Собака живо вскочила и задушила лисицу.
Когда солома стала загораться, она обрадовалась, пошла в избу и привела
за руку брата, Кирюшку (
ему было полтора года, и
он только что выучился ходить), и сказала: «Глянь, Килюска, какую я печку вздула».
Когда
он увидал, что из сеней валит дым,
он вбежал в дверь, сквозь дым проскочил в избу и стал будить бабушку; но бабушка спросонков ошалела и забыла про детей, выскочила и побежала по дворам
за народом.
Тогда Ваня закричал Маше: «Тащи
его за голову!» — а сам толкал сзади.
Вдруг один из
них (у
него были белые, как молоко, глаза) поднялся, взял меня
за руку и сказал: «Паренек! что же милостыньку?» Я вырвался от
него и прибежал к матери.
И
он опять взял меня
за руку и ощупал ее.
Мужик и продал мальчика
за сто рублей. Барин отдал деньги, взял мальчика, завернул
его в платочек и положил в карман. Барин приехал домой и говорит жене: «Я тебе радость привез». А жена говорит: «Покажи, что такое?» Барин достал платочек из кармана, развернул
его, а в платочке ничего нету. Липунюшка уж давно к отцу убежал.
Сын приехал из города к отцу в деревню. Отец сказал: «Нынче покос, возьми грабли и пойдем, пособи мне». А сыну не хотелось работать,
он и говорит: «Я учился наукам, а все мужицкие слова забыл; что такое грабли?» Только
он пошел по двору, наступил на грабли;
они его ударили в лоб. Тогда
он и вспомнил, что такое грабли, хватился
за лоб и говорит: «И что
за дурак тут грабли бросил!»
Бухарский царь услыхал об этом, и
ему захотелось достать червей и научиться этому делу.
Он просил китайцев дать
ему семян и червей и деревьев.
Они отказали. Тогда бухарский царь послал сватать
за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте, что у
него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
Поехал мужик в город
за овсом для лошади. Только что выехал из деревни, лошадь стала заворачивать назад к дому. Мужик ударил лошадь кнутом. Она пошла и думает про мужика: «Куда
он, дурак, меня гонит; лучше бы домой». Не доезжая до города, мужик видит, что лошади тяжело по грязи, своротил на мостовую, а лошадь воротит прочь от мостовой. Мужик ударил кнутом и дернул лошадь: она пошла на мостовую и думает: «Зачем
он меня повернул на мостовую, только копыта обломаешь. Тут под ногами жестко».
— Помню я, — рассказывала она, — как к соседям нашим
за сорок верст Пугачев приходил и как
он барина на воротах повесил, а детей всех перебил.
Он взял меня
за щеку и говорит...
Был у персидского царя правдивый визирь Абдул. Поехал
он раз к царю через город. А в городе собрался народ бунтовать. Как только увидали визиря, обступили
его, остановили лошадь и стали грозить
ему, что
они его убьют, если
он по-ихнему не сделает. Один человек так осмелился, что взял
его за бороду и подергал
ему бороду.
Когда
они отпустили визиря,
он приехал к царю и упросил
его помочь народу и не наказывать
за то, что
они его так обидели.
Визирь отпустил лавочника и послал
за Нагимом. Нагим догадался, что
его выдали, пришел ни жив ни мертв к визирю и упал в ноги.
Я и так брата люблю, а больше
за то, что
он за меня в солдаты пошел. Вот как было дело: стали бросать жеребий. Жеребий пал на меня, мне надо были идти в солдаты, а я тогда неделю как женился. Не хотелось мне от молодой жены уходить.
Я пойду
за Петрушку в солдаты, я старше
его.
У меня был дядька Иван Андреич.
Он выучил меня стрелять, когда мне было еще 13 лет.
Он достал маленькое ружьецо и давал мне из
него стрелять, когда мы ходили гулять. И я убил раз галку и другой раз сороку. Но отец не знал, что я умею стрелять. Один раз, это было осенью, в маменькины именины, и мы ожидали дядюшку к обеду, и я сидел на окне и смотрел в ту сторону, откуда
ему надо было приехать, а отец ходил по комнате. Я увидел из-за рощи четверню серых и коляску и закричал: «Едет! едет!..»
Когда отец с матерью завели детей далеко в лес,
они зашли
за деревья и убежали. Дети стали звать
их, и когда увидали, что никто нейдет, стали плакать.
Мальчик с пальчик опять услыхал и, как пришло утро, хотел идти потихоньку в ручей
за камушками. Только подошел
он к двери, хотел отворить, но дверь была заперта на задвижку; хотел отодвинуть, да, как ни бился, не мог достать до задвижки.
Они постучались, и вышла к
ним на крыльцо старушка и спросила, чего
им надо.
Они сказали, что заблудились в лесу. Тогда старушка пустила
их в дом и сказала: «Жалко мне вас
за то, что вы к нам зашли. Мужик мой людоед. И если
он вас увидит,
он съест вас. Мне вас жалко. Спрячьтесь сюда под кровать, а завтра я вас выпущу».
Стал шарить под кроватью руками, поймал
за ножку мальчика с пальчика и закричал: «А, вот
они!» И
он вытащил
их всех и стал радоваться.
Как схватит старец
За ворот дурня,
Стал
его бити,
Стал колотити,
Сломал костыль весь.
Слез с копя тут Святогор, взялся
за сумочку,
Он приладился, взялся руками обеими,
Во всю силу богатырску принатужился, —
От натуги по белу лицу ала кровь пошла,
А поднял суму от земи только на волос.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих //
За полурусского соседа; // Взойдет ли
он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Он знак подаст — и все хлопочут; //
Он пьет — все пьют и все кричат; //
Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; // Так,
он хозяин, это ясно: // И Тане уж не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали:
он к дверям идет.
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший
за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, //
Он постепенно костенеет, // Когда
он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Но в
них не видно перемены; // Всё в
них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А
он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет
за двух.
Но я отстал от
их союза // И вдаль бежал… Она
за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.