Неточные совпадения
Змеиный хвост заспорил с змеиной головой о том, кому ходить впереди? Голова сказала: «Ты
не можешь ходить спереди, у тебя нет глаз и ушей». Хвост сказал: «А зато во мне сила, я тебя двигаю;
если захочу да обернусь вокруг дерева, ты с места
не тронешься». Голова сказала: «Разойдемся!»
Один человек заказал пряхе тонкие нитки. Пряха спряла тонкие нитки, но человек сказал: «Нитки
не хороши, мне нужны нитки самые тонкие». Пряха сказала: «
Если тебе эти
не тонки, так вот тебе другие», и она показала на пустое место. Он сказал, что
не видит. Пряха сказала: «Оттого и
не видишь, что очень тонки; я и сама
не вижу».
Конюх крал у лошади овес и продавал, а лошадь каждый день чистил. Лошадь и говорит: «
Если вправду хочешь, чтоб я была хороша, — овес мой
не продавай».
Осенью у муравьев подмокла пшеница: они ее сушили. Голодная стрекоза попросила у них корму. Муравьи сказали: «Что ж ты летом
не собрала корму?» Она сказала: «Недосуг было: песни пела». Они засмеялись и говорят: «
Если летом играла, зимой пляши».
У него
не было детей, и он сказал: «Ах!
если б эта мышь сделалась девочкой!» И мышь сделалась девочкой.
Был у персидского царя правдивый визирь Абдул. Поехал он раз к царю через город. А в городе собрался народ бунтовать. Как только увидали визиря, обступили его, остановили лошадь и стали грозить ему, что они его убьют,
если он по-ихнему
не сделает. Один человек так осмелился, что взял его за бороду и подергал ему бороду.
Тогда отец сказал: «Что съел кто-нибудь из вас, это нехорошо; но
не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки, и
если кто
не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрет. Я этого боюсь».
— А
если так, то и ястреб сына твоего
не уносил, и я его тебе отдам.
От голоса до малейшего телодвиженья в нем все было властительное, повелевающее, внушавшее в низших чинах
если не уважение, то, по крайней мере, робость.
Видите ли на вершине этой отвесной скалы, направо, узенькую площадку? оттуда до низу будет сажен тридцать,
если не больше; внизу острые камни.
Нынче летний сезон, я и покупку летнюю сделал, потому к осени сезон и без того более теплой материи потребует, так придется ж бросать… тем более что все это тогда уж успеет само разрушиться,
если не от усилившейся роскоши, так от внутренних неустройств.
— Молчи ж! — прикрикнул сурово на него товарищ. — Чего тебе еще хочется знать? Разве ты не видишь, что весь изрублен? Уж две недели как мы с тобою скачем не переводя духу и как ты в горячке и жару несешь и городишь чепуху. Вот в первый раз заснул покойно. Молчи ж,
если не хочешь нанести сам себе беду.
— Однако ж должна быть причина,
если не во мне, не кругом тебя, так в тебе самой. Иногда такая грусть не что иное, как зародыш болезни… Здорова ли ты?
Неточные совпадения
Я плачу…
если вашей Тани // Вы
не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Латынь из моды вышла ныне: // Так,
если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть
не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться
не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но
если б
не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть
не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И день и ночь проводит он. // Ума
не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив,
если ей накинет // Боа пушистый на плечо, // Или коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.
— Покупайте, Павел Иванович, — сказал он. — За именье можно всегда дать эту <цену>.
Если вы
не дадите за него тридцать тысяч, мы с братом складываемся и покупаем.