Неточные совпадения
— Прекрасно,
мой милый; вы, кажется, знаете, что я всегда совершенно здорова, — отвечала бабушка таким тоном, как будто вопрос папа был самый неуместный и оскорбительный вопрос. — Что ж, хотите вы мне дать чистый
платок? — продолжала она, обращаясь к Гаше.
— Нет, позвольте, позвольте! Это вот как нужно сделать, — заговорил дьякон, — вот
мой платок, завязываю на одном уголке узелочек; теперь, господа, извольте тянуть, кто кому достанется. Узелочек будет хоть Лизавета Егоровна. Ну-с, смелее тяните, доктор: кто кому достанется?
Глафира. Оттопырится нижняя губка, явится повелительный тон, величественный жест. Как мила и нежна я буду с посторонними и как строга с вами. Как счастливы вы будете, когда дождетесь от меня милостивого слова. Уж не буду я суетиться и бегать для вас, и не будете вы папашей, а просто Мишель… (Говорит лениво.) «Мишель, сбегай, я забыла в саду на скамейке
мой платок!» И вы побежите. Это вот один способ заставить жениться; он хотя старый, но верный; а то есть еще и другие.
«Где ж
мой платок? — старик воскликнул наш. — // Дай мне хоть свой; отдам тебе на бале. // Что возишься! Да скоро ли подашь? // Ну, дайте вы, хоть вы бы отыскали». // — «Да не найду». — «Вот завели cache-cache!» // — «И у меня! И у меня украли!» // — «Обчистили? Народец-то каков!» // Вся наша цепь без носовых платков.
Неточные совпадения
— Батюшка ты, светик! — приговаривала она, утирая концом головного
платка глаза. — Сиротка бедный! нет у тебя родимой матушки, некому благословить-то тебя… Дай хоть я перекрещу тебя, красавец
мой!..
— Какой дурак, братцы, — сказала Татьяна, — так этакого поискать! Чего, чего не надарит ей? Она разрядится, точно пава, и ходит так важно; а кабы кто посмотрел, какие юбки да какие чулки носит, так срам посмотреть! Шеи по две недели не
моет, а лицо мажет… Иной раз согрешишь, право, подумаешь: «Ах ты, убогая! надела бы ты
платок на голову, да шла бы в монастырь, на богомолье…»
Возвращаяся чрез Клин, я уже не нашел слепого певца. Он за три дни
моего приезда умер. Но
платок мой, сказывала мне та, которая ему приносила пирог по праздникам, надел, заболев перед смертию, на шею, и с ним положили его во гроб. О! если кто чувствует цену сего
платка, тот чувствует и то, что во мне происходило, слушав сие.
— Я снял
платок с
моей шеи, повязал на шею слепого…
В это время я нечаянно уронил свой мокрый
платок и хотел поднять его; но только что я нагнулся, меня поразил страшный пронзительный крик, исполненный такого ужаса, что, проживи я сто лет, я никогда его не забуду, и, когда вспомню, всегда пробежит холодная дрожь по
моему телу.