При первом взгляде, страдания не имеют никакого объяснения и не вызывают никакой другой деятельности, кроме постоянно растущего и ничем неразрешимого отчаяния и озлобления; при втором, страдания вызывают ту самую деятельность, которая и составляет движение истинной жизни, —
сознание греха, освобождение от заблуждений и подчинение закону разума.
Неточные совпадения
Причина страдания для животного есть нарушение закона жизни животной, нарушение это проявляется
сознанием боли, и деятельность, вызванная нарушением закона, направлена на устранение боли; для разумного
сознания причина страдания есть нарушение закона жизни разумного
сознания; нарушение это проявляется
сознанием заблуждения,
греха, и деятельность, вызванная нарушением закона, направлена на устранение заблуждения —
греха.
Вся жизнь человека с первых дней детства ведь состоит только в этом: в
сознании через страдание
греха и в освобождении себя от заблуждений.
Неточные совпадения
Мы должны заставить поверить в нас, в силу нашей национальной воли, в чистоту нашего национального
сознания, заставить увидеть нашу «идею», которую мы несем миру, заставить забыть и простить исторические
грехи нашей власти.
Ты всегда меня видишь: в жутком бессилии порывов к Тебе, как в робкой и хладной молитве моей, в расплавленной муке дробящегося
сознания и в жгучем стыде
греха моего. Ты зришь потаенные помыслы, что от себя я со страхом скрываю. Ты во мне знаешь и холодного себялюбца и унылого труса. Ты ведаешь и лукавого похотливца и корыстного завистника. О, страшно думать, что Тебе все мое ведомо, ибо Ты всегда меня видишь!
В душе человеческой появляется
сознание неабсолютности и внебожественности, а следовательно, относительности и греховности своего бытия, но одновременно зарождается и стремление освободиться от «мира», преодолеть его в Боге; другими словами, вместе с религиозным самосознанием в человеке родится и чувство зла, вины,
греха, отторженности от Бога, а равно и потребность спасения и искупления.
Веления совести, которые человек считает для себя законом, получают и религиозную санкцию, и это тем острее, чем глубже религиозное
сознание: они облекаются в форму религиозных заповедей, нарушение которых ощущается как
грех (а это есть уже религиозно-нравственная категория).
Пролетариат свободен от
греха эксплуатации и в нем даны благоприятные социально-психологические условия для проникновения истиной и справедливостью, определяемых трансцендентальным
сознанием.