Неточные совпадения
Идея же
греха и вытекающей из него болезненности бытия дана нам до всех категорий, до всякого рационализирования, до самого противоположения субъекта объекту; она переживается вне времени и пространства, вне законов логики, вне этого мира, данного рациональному
сознанию.
Этот рациональный план творения целиком пребывает в сфере человеческой ограниченности и не возвышается до
сознания смысла бытия, так как смысл этот связан с иррациональной тайной свободы
греха.
В деле мирового освобождения от
греха и спасения религиозное
сознание должно признать за человечеством не только земное, но и космическое, вселенское значение.
Для религиозного
сознания ясно, что должна быть создана космическая возможность спасения; человечество должно оплодотвориться божественной благодатью: в мире должен совершиться божественный акт искупления, победы над
грехом, источником рабства, победы, по силе своей равной размерам содеянного преступления.
Ужас этот лежал не в природе Божества, а в тварной природе людей, в угнетенности человеческого
сознания первородным, неискупленным
грехом.
Ощущение и
сознание вечной гибели от
греха и вечного спасения от Христа стали определяющей силой истории.
Мы должны жить с
сознанием, что каждое существо может спастись, может искупить
грех, может вернуться к Богу и что не нам принадлежит окончательный суд, а лишь Самому Богу.
Неточные совпадения
Мы должны заставить поверить в нас, в силу нашей национальной воли, в чистоту нашего национального
сознания, заставить увидеть нашу «идею», которую мы несем миру, заставить забыть и простить исторические
грехи нашей власти.
Ты всегда меня видишь: в жутком бессилии порывов к Тебе, как в робкой и хладной молитве моей, в расплавленной муке дробящегося
сознания и в жгучем стыде
греха моего. Ты зришь потаенные помыслы, что от себя я со страхом скрываю. Ты во мне знаешь и холодного себялюбца и унылого труса. Ты ведаешь и лукавого похотливца и корыстного завистника. О, страшно думать, что Тебе все мое ведомо, ибо Ты всегда меня видишь!
В душе человеческой появляется
сознание неабсолютности и внебожественности, а следовательно, относительности и греховности своего бытия, но одновременно зарождается и стремление освободиться от «мира», преодолеть его в Боге; другими словами, вместе с религиозным самосознанием в человеке родится и чувство зла, вины,
греха, отторженности от Бога, а равно и потребность спасения и искупления.
Веления совести, которые человек считает для себя законом, получают и религиозную санкцию, и это тем острее, чем глубже религиозное
сознание: они облекаются в форму религиозных заповедей, нарушение которых ощущается как
грех (а это есть уже религиозно-нравственная категория).
Пролетариат свободен от
греха эксплуатации и в нем даны благоприятные социально-психологические условия для проникновения истиной и справедливостью, определяемых трансцендентальным
сознанием.