Неточные совпадения
Не говоря о неточностях, тавтологиях, которыми наполнены все эти
определения, сущность их всех одинакова, именно та, что определяется не то, что все
люди одинаково бесспорно разумеют под словом «жизнь», а какие-то процессы, сопутствующие жизни и другим явлениям.
С самых древних времен и в самых различных народах великие учителя человечества открывали
людям всё более и более ясные
определения жизни, разрешающие ее внутреннее противоречие, и указывали им истинное благо и истинную жизнь, свойственные
людям.
А так как положение в мире всех
людей одинаково, и потому одинаково для всякого
человека противоречие его стремления к своему личному благу и сознания невозможности его, то одинаковы, по существу, и все
определения истинного блага и потому истинной жизни, открытые
людям величайшими умами человечества.
«Жизнь — это любовь к Богу и ближнему, дающая благо
человеку», сказал Христос, включая в свое
определение все предшествующие.
Таковы
определения жизни, которые за тысячи лет до нас, указывая
людям вместо ложного и невозможного блага личности действительное, неуничтожимое благо, разрешают противоречие человеческой жизни и дают ей разумный смысл.
Нельзя не видеть и того, что
определения эти, будучи теоретически верны, подтверждаются и опытом жизни, и что миллионы и миллионы
людей, признававшие и признающие такие
определения жизни, на деле показывали и показывают возможность замены стремления к благу личности другим стремлением к благу такому, которое не нарушается страданиями и смертью.
Но кроме тех
людей, которые понимали и понимают
определения жизни, открытые
людям великими просветителями человечества, и живут ими, всегда было и есть огромное большинство
людей, которые в известный период жизни, а иногда во всю свою жизнь, жили и живут одной животной жизнью, не только не понимая тех
определений, которые служат разрешением противоречия человеческой жизни, но не видя даже и того противоречия ее, которое они разрешают.
И те и другие лжеучители, несмотря на то, что учения и тех и других основаны на одном и том же грубом непонимании основного противоречия человеческой жизни, всегда враждовали и враждуют между собой. Оба учения эти царствуют в нашем мире и, враждуя друг с другом, наполняют мир своими спорами, — этими самыми спорами скрывая от
людей те
определения жизни, открывающие путь к истинному благу
людей, которые уже за тысячи лет даны человечеству.
Фарисеи, не понимая того
определения жизни, которое дано
людям теми учителями, в преданиях которых они воспитаны, заменяют его своими лжетолкованиями о будущей жизни и вместе с тем стараются скрыть от
людей определения жизни других просветителей человечества, выставляя их перед своими учениками в самом их грубом и жестоком извращении, полагая тем поддержать исключительный авторитет того учения, на котором они основывают свои толкования.
Это самое и делает потворствующая грубой толпе ложная наука книжников нашего времени, рассматривая жизнь без главного
определения ее, стремления к благу, открытого только в сознании
человека. Исходя прямо из
определения жизни независимо от стремления к благу, ложная наука наблюдает цели живых существ и, находя в них цели, чуждые
человеку, навязывает их ему.
Человеку дано разумное сознание с тем, чтобы он положил жизнь в том благе, которое открывается ему его разумным сознанием. Тот, кто в этом благе положил жизнь, тот имеет жизнь; тот же, кто не полагает в нем жизни, а полагает ее в благе животной личности, тот этим самым лишает себя жизни. В этом состоит
определение жизни, данное Христом.
Люди не признают
определения жизни в стремлении к благу, которое они находят в своем сознании, а признают возможность знания этого стремления в клеще, и на основании этого предполагаемого, ни на чем неоснованного знания того блага, к которому стремится клещ, делают наблюдения и выводы даже о самой сущности жизни.
Значение жизни открыто в сознании
человека, как стремление к благу. Уяснение этого блага, более и более точное
определение его, составляет главную цель и работу жизни всего человечества, и вот, вследствие того, что работа эта трудна, т. е. не игрушка, а работа,
люди решают, что
определение этого блага и не может быть найдено там, где оно положено, т. е. в разумном сознании
человека, и что поэтому надо искать его везде, — только не там, где оно указано.
Определение жизни, которое неизгладимыми буквами, в его стремлении к благу, начертано в душе
человека,
люди ищут везде, только не в самом сознании
человека.
Все учения религиозные суть не что иное, как
определения жизни, как стремления к действительному, необманному благу, доступному
человеку.
Неточные совпадения
— А чего ты весь трясешься? Знаешь ты штуку? Пусть он и честный
человек, Митенька-то (он глуп, но честен); но он — сладострастник. Вот его
определение и вся внутренняя суть. Это отец ему передал свое подлое сладострастие. Ведь я только на тебя, Алеша, дивлюсь: как это ты девственник? Ведь и ты Карамазов! Ведь в вашем семействе сладострастие до воспаления доведено. Ну вот эти три сладострастника друг за другом теперь и следят… с ножами за сапогом. Состукнулись трое лбами, а ты, пожалуй, четвертый.
Предлагаемому
определению мистики подпадает и лжемистика, которая, по сознанию
людей, не допускает существования Бога и Духа.
Купец Смельков, по
определению товарища прокурора, был тип могучего, нетронутого русского
человека с его широкой натурой, который, вследствие своей доверчивости и великодушия, пал жертвою глубоко развращенных личностей, во власть которых он попал.
Миф возникает из религиозного переживания, почему и мифотворчество предполагает не отвлеченное напряжение мысли, но некоторый выход из себя в область бытия божественного, некое богодейство, — другими словами, миф имеет теургическое происхождение и теургическое значение [По
определению В. С. Соловьева, задача «свободной теургии» — «осуществление
человеком божественных сил в самом реальном бытии природы» (Соловьев В. С. Соч.
Интуиция о трансцендентности духа по отношению ко всем своим
определениям или продуктам лежит и в основе философии творчества у Н. А. Бердяева (цит. соч.). но и он видит недостаточно различие между образом и Первообразом, между беспредельным творчеством
человека на основе софийности и абсолютным божественным творческим актом.