Неточные совпадения
Но кроме тех людей, которые понимали и понимают определения жизни, открытые людям великими просветителями человечества, и
живут ими, всегда было и есть огромное большинство людей, которые в известный период жизни, а иногда во всю свою жизнь,
жили и
живут одной
животной жизнью, не только не понимая тех определений, которые служат разрешением противоречия человеческой жизни, но не видя даже и того противоречия ее, которое они разрешают.
Растения, насекомые,
животные, подчиняясь своему закону,
живут блаженной, радостной, спокойной жизнью.
Человек
жил как
животное во время ребячества и ничего не знал о жизни. Если бы человек
прожил десять месяцев, он бы ничего не знал ни о своей, ни о какой бы то ни было жизни; так же мало знал бы о жизни, как и тогда, когда бы он умер в утробе матери. И не только младенец, но и неразумный взрослый, и совершенный идиот не могут знать про то, что они
живут и
живут другие существа. И потому они и не имеют человеческой жизни.
Человек начинает
жить истинной жизнью, т. е. поднимается на некоторую высоту над жизнью
животной, и с этой высоты видит призрачность своего
животного существования, неизбежно кончающегося смертью, видит, что существование его в плоскости обрывается со всех сторон пропастями, и, не признавая, что этот подъем в высоту и есть сама жизнь, ужасается перед тем, что он увидал с высоты.
Животное может
жить только для своего тела — ничто не мешает ему
жить так; оно удовлетворяет своей личности и бессознательно служит своему роду и не знает того, что оно есть личность; но разумный человек не может
жить только для своего тела. Он не может
жить так потому, что он знает, что он личность, а потому знает, что и другие существа — такие же личности, как и он, знает всё то, что должно происходить от отношений этих личностей.
Только переработкой материи и посредством ее законов
животное и
живет.
Человек с проснувшимся (только проснувшимся), но не подчинившим еще себе
животную личность разумным сознанием, если он не убивает себя, то
живет только для того, чтобы осуществить это невозможное благо:
живет и действует человек только для того, чтобы благо было ему одному, чтобы все люди и даже все существа
жили и действовали только для того, чтобы ему одному было хорошо, чтобы ему было наслаждение, для него не было страданий и не было смерти.
Требования
животной личности всегда удовлетворимы. Не может человек говорить, что я буду есть или во что оденусь? Все эти потребности обеспечены человеку так же, как птице и цветку, если он
живет разумною жизнью. И в действительности, кто, думающий человек, может верить, чтобы он мог уменьшить бедственность своего существования обеспечением своей личности?
Жить для целей личности разумному существу нельзя. Нельзя потому, что все пути заказаны ему; все цели, к которым влечется
животная личность человека, — все явно недостижимы. Разумное сознание указывает другие цели, и цели эти не только достижимы, но дают полное удовлетворение разумному сознанию человека; сначала однако, под влиянием ложного учения мира, человеку представляется, что цели эти противоположны его личности.
Как ни старается человек, воспитанный в нашем мире, с развитыми, преувеличенными похотями личности, признать себя в своем разумном я, он не чувствует в этом я стремления к жизни, которое он чувствует в своей
животной личности. Разумное я как будто созерцает жизнь, но не
живет само и не имеет влечения к жизни. Разумное я не чувствует стремления к жизни, а
животное я должно страдать, и потому остается одно — избавиться от жизни.
Довольно мне знать, что если всё то, чем я
живу, сложилось из жизни живших прежде меня и давно умерших людей и что поэтому всякий человек, исполнявший закон жизни, подчинивший свою
животную личность разуму и проявивший силу любви,
жил и
живет после исчезновения своего плотского существования в других людях, — чтобы нелепое и ужасное суеверие смерти уже никогда более не мучило меня.
Люди, находящиеся в исключительно выгодном положении, вследствие существования государственного устройства, представляют себе жизнь людей без государственной власти в виде величайшей неурядицы, борьбы всех против всех, точно как будто говорится о сожитии не только животных (
животные живут мирно без государственного насилия), а каких-то ужасных существ, руководимых в своей деятельности только ненавистью и безумием.
Неточные совпадения
— Философствовал, писал сочинение «История и судьба», — очень сумбурно и мрачно писал. Прошлым летом
жил у него эдакий… куроед, Томилин, питался только цыплятами и овощами. Такое толстое, злое, самовлюбленное
животное. Пробовал изнасиловать девчонку, дочь кухарки, — умная девочка, между прочим, и, кажется, дочь этого, Турчанинова. Старик прогнал Томилина со скандалом. Томилин — тоже философствовал.
—
Жили тесно, — продолжал Тагильский не спеша и как бы равнодушно. — Я неоднократно видел… так сказать, взрывы страсти двух
животных. На дворе, в большой пристройке к трактиру, помещались подлые девки. В двенадцать лет я начал онанировать, одна из девиц поймала меня на этом и обучила предпочитать нормальную половую жизнь…
Но ведь это он всегда любил в православии и всегда
жил в этой коллективной
животной теплоте, — не любил он и не мог принять лишь Христа.
Тот
животный человек, который
жил в нем, не только поднял теперь голову, но затоптал себе под ноги того духовного человека, которым он был в первый приезд свой и даже сегодня утром в церкви, и этот страшный
животный человек теперь властвовал один в его душе.
Перестал же он верить себе, а стал верить другим потому, что
жить, веря себе, было слишком трудно: веря себе, всякий вопрос надо решать всегда не в пользу своего
животного я, ищущего легких радостей, а почти всегда против него; веря же другим, решать нечего было, всё уже было решено и решено было всегда против духовного и в пользу
животного я.