Неточные совпадения
Так смотрит на дело администрация. И нельзя не признать справедливости такого взгляда, если рассматривать дело с общей точки зрения. Но не менее справедливы доводы земства, когда на все эти возражения
оно отвечает описанием крестьянского имущества по волостям,
из которого явствует, что против среднего урожая нынешний урожай ниже вчетверо и впятеро и что средств пропитания у большинства населения нет.
Но не у всех есть и овес и картофель; когда я переписал всю деревню, то оказалось, что
из 57 дворов 29 было таких, у
которых ржи уже ничего не оставалось или несколько пудов, от 5 до 8, и овса мало, так что при промене двух четвертей на четверть ржи
им не хватит пищи до Рождества.
Те,
которые остались, едят хлеб с лебедой и с отрубями,
который им продают
из склада земства по 60 копеек с пуда.
И тут я вспомнил двух немного выпивших старых мужичков Ефремовского уезда, ехавших
из волостного правления, куда
они ездили справляться о том, когда потребуются
их сыновья на осеннее учение,
которые на вопрос мой, как у
них урожай и как
они живут, отвечали мне, несмотря на то, что
они были
из самой плохой местности, — что, слава богу, спасибо царю-батюшке, на обсеменение выдали, теперь будут выдавать и на продовольствие до заговен по 30 фунтов на человека, а после заговен — по полтора пуда.
В земствах учреждены попечители, — лица, имеющие заведывать раздачей пособий по волостям. В одном
из земств учреждены даже советы при попечителях,
из священика, старшины, церковного старосты и двух уполномоченных,
которые должны решать, кому сколько дать. Но советы эти ничего не помогут делу распределения, потому что по спискам, и по тому, что известно теперь о крестьянских семьях никак нельзя определить того, что с
ними будет.
Чтобы правильно определить степень нужды крестьянина, нужны не списки, а надо призвать прорицателя,
который предскажет, кто
из мужиков и
его домашних будет жив, здоров, будет жить в согласии с семьей, работать и найдет работу, кто будет воздержан и аккуратен, а кто будет болеть, ссориться и не найдет работы, поддастся соблазнам и увлечениям.
Так невольно рассуждают люди при даровой раздаче, и такого рода рассуждения и вытекающая
из них деятельность не только парализуют всю пользу раздачи той жадностью и теми обманами,
которые она вызовет, но и главное тем отвлечением людей от самого главного и прочного средства приобретения — от труда.
Отчего же не говорить правду? Если бы, пожавши пуговку в Москве или Петербурге, этим пожатием можно было убить мужика в Царевококшайском уезде и никто бы не узнал про это, я думаю, что нашлось бы мало людей
из нашего сословия,
которые воздержались бы от пожатия пуговки, если б это могло
им доставить хоть малейшее удовольствие.
Деятельность эта практически представляется мне такою: человек
из общества, желающий в тяжелый нынешний год принять участие в общем бедствии, приезжает в одну
из пострадавших от неурожая местностей и начинает там жить, проживая там на месте, в Мамадышском, Лукояновском, Ефремовском уездах в голодной деревне, те обычные десятки тысяч, тысячи или сотни рублей,
которые он проживает ежегодно и посвящая свой досуг, употребляемый
им в городах на увеселения, на ту деятельность на пользу голодного народа, какая
ему будет по силам.
У Леонтия, напротив, билась в знаниях своя жизнь, хотя прошлая, но живая. Он открытыми глазами смотрел в минувшее. За строкой он видел другую строку. К древнему кубку приделывал и пир, на
котором из него пили, к монете — карман, в котором она лежала.
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений //
Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с
ним еще два-три романа, // В
которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С
его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С
его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, //
Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный //
Ему был тошен; ничего // Не вышло
из пера
его, // И не попал
он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к
ним принадлежу.
С каждым годом притворялись окна в
его доме, наконец остались только два,
из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд
его обращался к бумажкам и перышкам,
которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился
он к покупщикам,
которые приезжали забирать у
него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили
его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на
них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться:
они обращались в пыль.
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову.
Он нашел Чичикова уже в духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом,
который был
ему принесен в фаянсовых судках
из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас, что Чичиков уже успел переговорить кое с кем
из чиновников-казусников.
Он даже понял, что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Помещик, у
которого пахотные земли и недостает крестьян обработывать, а
он завел свечной завод,
из Лондона мастеров выписал свечных, торгашом сделался!