Неточные совпадения
Лизанька.
Нет, Степа, он не так сказал, я ведь была тут. Он сказал, что если нельзя не служить,
то надо идти по набору,
а что идти вольноопределяющимся значит самому избирать эту службу.
Николай Иванович.
Нет, я не сомневаюсь. Ведь это не какая-нибудь моя выдумка,
а это только
то, что мы все знали и что Христос открыл нам.
Николай Иванович. Полезным тут ничем нельзя быть другим. Зло слишком застарело. Полезным можно быть только себе, чтобы видеть
то, на чем мы строим свое счастье. Вот семья: пять детей, жена брюхатая и больной муж, и есть нечего, кроме картофеля, и сейчас решается вопрос, быть ли сытым будущий год, или
нет. И помочь нельзя. Чем помочь? Я найму ей работника.
А кто работник? Такой же бросающий свое хозяйство от пьянства, нужды.
Но да будет слово ваше: да, да,
нет,
нет;
а что сверх этого,
то от лукавого“.
Больной. Вы думаете, что я опять пить стану?
Нет, уже я научен.
А всякий лишний день, проведенный здесь, губит меня. Вы делаете обратное
тому, что (горячится) должно. Вы жестоки. Вам хорошо.
Еще они могли бы тоже принять в свой язык нашу пословицу: не красна изба углами, а красна пирогами, если б у них были пироги,
а то нет; пирожное они подают, кажется, в подражание другим: это стереотипный яблочный пирог да яичница с вареньем и крем без сахара или что-то в этом роде.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать
нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы
нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж
нет,
а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. //
А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Но дружбы
нет и
той меж нами. // Все предрассудки истребя, // Мы почитаем всех нулями, //
А единицами — себя. // Мы все глядим в Наполеоны; // Двуногих тварей миллионы // Для нас орудие одно, // Нам чувство дико и смешно. // Сноснее многих был Евгений; // Хоть он людей, конечно, знал // И вообще их презирал, — // Но (правил
нет без исключений) // Иных он очень отличал // И вчуже чувство уважал.
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал,
а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В
том совести, в
том смысла
нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
Недвижим он лежал, и странен // Был томный мир его чела. // Под грудь он был навылет ранен; // Дымясь, из раны кровь текла. //
Тому назад одно мгновенье // В сем сердце билось вдохновенье, // Вражда, надежда и любовь, // Играла жизнь, кипела кровь; // Теперь, как в доме опустелом, // Всё в нем и тихо и темно; // Замолкло навсегда оно. // Закрыты ставни, окна мелом // Забелены. Хозяйки
нет. //
А где, Бог весть. Пропал и след.