Неточные совпадения
Потому ли, что это была его привычка, или для того, чтоб
швейцар не принял его по полушубку за лакея, Сергей ответил по-французски, что есть
комнаты, и отворил дверцы. Старик взглянул на мгновенье на сына и снова обратился
в темную глубь возка, как будто остальное до него не касалось...
Неточные совпадения
В доме тянулась бесконечная анфилада обитых штофом
комнат; темные тяжелые резные шкафы, с старым фарфором и серебром, как саркофаги, стояли по стенам с тяжелыми же диванами и стульями рококо, богатыми, но жесткими, без комфорта.
Швейцар походил на Нептуна; лакеи пожилые и молчаливые, женщины
в темных платьях и чепцах. Экипаж высокий, с шелковой бахромой, лошади старые, породистые, с длинными шеями и спинами, с побелевшими от старости губами, при езде крупно кивающие головой.
Сняв
в первой длинной
комнате пальто и узнав от
швейцара, что сенаторы все съехались, и последний только что прошел, Фанарин, оставшись
в своем фраке и белом галстуке над белой грудью, с веселою уверенностью вошел
в следующую
комнату.
Наталья Ивановна ничего не сказала. Аграфена Петровна вопросительно глядела на Наталью Ивановну и покачивала головой.
В это время из дамской
комнаты вышло опять шествие. Тот же красавец-лакей Филипп и
швейцар несли княгиню. Она остановила носильщиков, подманила к себе Нехлюдова и, жалостно изнывая, подала ему белую
в перстнях руку, с ужасом ожидая твердого пожатия.
— Погоди, — ответил Скальский. — На следующее утро иду
в корпус. Спрашиваю
швейцара: как мне увидеть сына? «Ступайте, говорит, ваше благородие
в мертвецкую»… Потом… рассказали: умер ровно
в одиннадцать ночи… — И значит — это его я не пустил
в комнату. Душа прилетала прощаться…
Плавин жил
в казенной квартире, с мраморной лестницей и с казенным, благообразным
швейцаром; самая квартира, как можно было судить по первым
комнатам, была огромная, превосходно меблированная… Маленькое общество хозяина сидело
в его библиотеке, и первый, кого увидал там Вихров, — был Замин; несмотря на столько лет разлуки, он сейчас же его узнал. Замин был такой же неуклюжий, как и прежде, только больше еще растолстел, оброс огромной бородищей и был уже
в не совершенно изорванном пальто.