Неточные совпадения
Но машина была
так близко
и так громко шумела, что меньшая девочка не расслышала; она подумала, что ей велят бежать назад. Она побежала назад через рельсы, споткнулась, выронила грибы
и стала подбирать их.
Когда в солнечное утро летом пойдешь в лес, то на полях, в траве видны алмазы. Все алмазы эти блестят
и переливаются на солнце разными цветами —
и желтым,
и красным,
и синим. Когда подойдешь ближе
и разглядишь, что это
такое, то увидишь, что это капли росы собрались в треугольных листах травы
и блестят на солнце.
Когда неосторожно сорвешь листок с росинкой, то капелька скатится, как шарик светлый,
и не увидишь, как проскользнет мимо стебля. Бывало, сорвешь
такую чашечку, потихоньку поднесешь ко рту
и выпьешь росинку,
и росинка эта вкуснее всякого напитка кажется.
«Батюшка, ты
и больше
и резвее собак, да еще
и рога у тебя огромные на защиту; отчего же ты
так боишься собак?»
Один мужик занялся торговлей
и так разбогател, что стал первым богачом. У него служили сотни приказчиков,
и он их всех
и по имени не знал.
Потом он задумал сделать
такую мельницу, чтобы не нужно было ни воды, ни ветра, ни лошадей; он хотел сделать
так, чтобы тяжелый камень спускался книзу
и своей тяжестью вертел колесо,
и опять бы поднимался кверху,
и опять спускался —
так, чтобы мельница ходила сама.
Мужик пошел к барину
и сказал: «Я придумал
такую мельницу-самокрутку, что сама будет ходить, без воды
и без лошадей; только раз завести, — она
и будет ходить до тех пор, пока остановишь. Нет только у меня денег на лес да на чугун. Дай мне, барин, триста рублей денег, я тебе первому сделаю
такую мельницу».
Тогда барин сказал: «Вот если бы ты знал грамоте, я бы тебе книжку дал о механике,
и там ты бы прочел о
такой мельнице
и увидал бы, что
такой мельницы сделать нельзя, что много людей ученых посходили с ума — все выдумывали
такую мельницу, чтоб сама ходила».
Мужик не поверил барину
и сказал: «В книгах ваших много дурно пишут. Так-то ученый машинист построил крупорушку купцу в городе, да только испортил; а я хоть неграмотный, да как взглянул,
так увидал
и переладил рушку — стала работать».
Заплети указательный палец с средним
и заплетенными пальцами потрогивай маленький шарик
так, чтобы он катался промеж обоих пальцев, а сам закрой глаза. Тебе покажется, что два шарика. Открой глаза, — увидишь, что один шарик. Пальцы обманули, а глаза поправили.
В Тульской губернии, в Епифанском уезде, есть деревня «Иван-озеро»,
и в самой деревне есть озеро. Из озера вытекают в разные стороны два ручья. Один ручей
так узок, что через него перешагнуть можно. Этот ручей называют Дон. Другой ручеек широкий,
и его называют Шат.
Так он обманул всех. Но с тех пор цепь поднялась на небо
и больше не спускалась.
Так рассказывают старики.
Дети подумали, что там клад,
и когда отец умер, стали рыть
и всю землю перекопали. Клада не нашли, а землю в винограднике
так хорошо перекопали, что стало плода родиться много больше.
И они стали богаты.
И пустилась молодая сова за зайцем, вцепилась ему лапой в спину
так, что все когти ушли, а другую лапу приготовила за дерево уцепиться. Как поволок заяц сову, она уцепилась другой лапой за дерево
и думала: «Не уйдет». Заяц рванулся
и разорвал сову. Одна лапа осталась на дереве, другая на спине у зайца. На другой год охотник убил этого зайца
и дивился тому, что у него в спине были заросшие совиные когти.
С тех пор утка
так застыдилась
и заробела, что когда
и видала рыбу под водой, она уж не ловила ее
и умерла с голода.
Все лозинки выпустили побеги вверху с листьями
и внизу под землею выпустили
такие же побеги заместо кореньев;
и одни зацепились за землю
и принялись, а другие неловко зацепились за землю кореньями — замерли
и повалились.
Так мы их кормили весь день
и очень на них радовались. На другое утро, когда мы посмотрели в коробок, мы увидали, что самый маленький воробушек лежит мертвый, а лапки его запутались в хлопчатую бумагу. Мы его выкинули
и вынули всю хлопчатую бумагу, чтобы другой в ней не запутался,
и положили в коробок травы
и моху. Но к вечеру еще два воробья растопырили свои перышки
и раскрыли рты, закрыли глаза
и тоже померли.
Этот Живчик жил
так долго, что уже стал летать
и знать свою кличку.
—
Так вот, как выедем в поле —
и увидишь царя.
Так прожили лев
и собачка целый год в одной клетке.
Хозяин думал, что лев забудет свое горе, если ему дать другую собачку,
и пустил к нему в клетку живую собачку; но лев тотчас разорвал ее на куски. Потом он обнял своими лапами мертвую собачку
и так лежал пять дней.
Три вора увидали мужика,
и один сказал: «Я украду козу,
так что мужик
и не заметит».
Третий сказал: «
И это не трудно, а я
так все платье с мужика украду».
«Так-то
и вы; если в согласии жить будете, никто вас не одолеет; а если будете ссориться, да всё врозь — вас всякий легко погубит».
Это бывает оттого, что где-нибудь на земле воздух очень разогреется, а в другом месте остынет, — тогда
и начинается ветер,
и низом идет холодный дух, а верхом — теплый,
так же как с надворья в избу.
Сделают из теса четыре крыла, утвердят их крестом в вал
и приделают к валу шестерни
и колеса с кулачьями,
так чтобы, когда вал вертится, он бы цеплял за шестерни
и колеса, а колеса бы вертели жернов. Потом крылья поставят против ветра: крылья начнут вертеться, станут шестерни
и колеса цеплять друг за друга,
и жернов станет вертеться на другом жернове.
И тогда сыплют зерно промежду двух жерновов; зерно растирается,
и высыпается в ковш мука.
Когда плывут на лодке
и хотят плыть скорее, то возьмут, на середине лодки, вставят в дыру большой шест, к шесту этому приделана поперек перекладина. К этой перекладине прикрепят холстинный парус, к низу паруса привяжут веревку
и держат ее в руках. Потом поставят паруса против ветра.
И тогда ветер надует парус
так крепко, что лодка нагибается набок, веревка рвется из рук,
и лодка поплывет по ветру
так скоро, что под носом лодки забурчит вода,
и берега точно бегут назад мимо лодки.
Почти все травы, кусты
и деревья
такие, что для того, чтобы на траве, кусте или дереве завязалось семя, нужно, чтоб с одного цветка пыль перелетала на другой цветок. Цветки бывают далеко друг от друга,
и им нельзя пересылать свою пыль с одного на другой.
«Был у нас царь, да избаловался: приказывал нам делать
такие дела, каких нельзя исполнить; хотим мы другого царя выбрать —
и послал меня наш народ просить тебя в цари. У нас житье хорошее: что велишь, все то будем делать
и почитать тебя во всем будем. Пойдем в наше царство». Слон согласился
и пошел за шакалом. Шакал привел его в болото. Когда слон завяз, шакал
и говорит...
«Разве можно меня хвостом вытащить?» А шакал
и говорит: «
Так зачем же ты приказываешь, чего нельзя сделать? Мы
и первого царя за то прогнали, что он приказывал то, чего нельзя делать».
Тронет кожей
и подошвой — не прилипают, а как тронет гвоздями,
так прилипнет.
Если намагнитить иголку (подержать подольше с магнитом)
и насадить ее серединкой на шпенек,
так, чтобы она ходила вольно на шпеньке, то как хочешь верти магнитную иголку, как пустишь, она станет одним концом на полдни (юг), другим — на полночь (север).
На кораблях всегда бывает магнитная иголка (компас)
и есть мерная веревка с узлами на конце корабля.
И веревка приделана
так, что она разматывается
и по ней видно, сколько корабль проехал.
Так что, когда плывут на корабле, всегда знают, на каком теперь месте корабль, далеко ли от берега
и в какую сторону.
И принялась цапля носить их: возьмет, вынесет в поле, да
и съест.
И переела она
так много рыб.
«Ах, сударь, жалости в вас нет. Что его разжигать? Ведь ему 20 лет. Лошадь измучена, насилу дышит, да
и стара. Ведь она
такая старая! Все равно как Пимен Тимофеич. Вы бы сели на Тимофеича, да так-то чрез силу погоняли бы его хлыстом. Что же, вам не жалко бы было?»
Я вспомнил про Пимена
и послушал дядьки. Я слез с лошади,
и, когда я посмотрел, как она носила потными боками, тяжело дышала ноздрями
и помахивала облезшим хвостиком, я понял, что лошади трудно было. А то я думал, что ей было
так же весело, как мне. Мне
так жалко стало Воронка, что я стал целовать его в потную шею
и просить у него прощенья за то, что я его бил.
Да может быть, мы
и не
так разобрали.
А меньшой сказал: «По-моему, не
так. Напрасно этого писать на камне не стали бы.
И все написано ясно. Первое дело: нам беды не будет, если
и попытаемся. Второе дело: если мы не пойдем, кто-нибудь другой прочтет надпись на камне
и найдет счастье, а мы останемся ни при чем. Третье дело: не потрудиться, да не поработать, ничто в свете не радует. Четвертое: не хочу я, чтоб подумали, что я чего-нибудь да побоялся».
Когда царь персидский Камбиз завоевал Египет
и полонил царя египетского Псаменита, он велел вывесть на площадь царя Псаменита с другими египтянами
и велел вывести на площадь две тысячи человек, а с ними вместе Псаменитову дочь, приказал одеть ее в лохмотья
и выслать с ведрами за водой; вместе с нею он послал в
такой же одежде
и дочерей самых знатных египтян. Когда девицы с воем
и плачем прошли мимо отцов, отцы заплакали, глядя на дочерей. Один только Псаменит не заплакал, а только потупился.
Псаменит видел это
и понял, что сына ведут на смерть. Но
так же, как
и при виде дочери, когда другие отцы плакали, глядя на своих детей, он только потупился.
Он прежде был богат, а теперь, как нищий, просил милостыню по войску. Как только Псаменит увидал его, он назвал его по имени, ударил себя по голове
и зарыдал. Камбиз удивился тому, что Псаменит сделал,
и послал спросить его
так...
«Псаменит! Господин твой Камбиз спрашивает: отчего, когда дочь твою осрамили
и сына вели на смерть, ты не плакал, а нищего,
и вовсе не родного,
так пожалел?»
«Камбиз! Мое собственное горе
так велико, что о нем
и плакать нельзя; а товарища мне жалко стало за то, что он в старости из богатства попал в нищету».
От тепла все вещи раздаются. Вода от тепла раздается
и вся разойдется на
такие маленькие частички, что их глазом не видать,
и уйдет в воздух. Частички эти, пары, носятся в воздухе,
и их не видно, покуда воздух тепел. Но остуди воздух,
и сейчас пар остынет
и станет виден.
Губка держит в себе воду,
и воды не видать, покуда губка не сожмется; но только что пожмешь ее, вода польется.
Так же
и воздух держит в себе воду, пока он горяч, а как он остынет,
так вода польется.
Иногда бывает, что
и холодно на дворе, а в горнице тепло, — а не потеют окна; а иногда
и теплее на дворе, а в горнице не
так тепло, — а потеют окна.
Призывает Строгонов Ермака
и говорит: «Я вас теперь больше держать не стану, если вы
так шалить будете». А Ермак
и говорит: «Я
и сам не рад, да с народом моим не совладаешь — набаловались. Дай нам работу». Строгонов
и говорит: «Идите за Урал воевать с Кучумом, завладейте его землею. Вас
и царь наградит».
И показал Ермаку царское письмо. Ермак обрадовался, собрал казаков
и говорит...
Ермак
и говорит своему податаманью, Ивану Кольцо: «Ну, а ты, Ваня, как думаешь?» А Кольцо
и говорит: «А я что думаю? Не нынче убьют,
так завтра; а не завтра,
так даром на печи помрем. По мне — выйти на берег, да
и валить прямо лавой на татар — что бог даст».