Неточные совпадения
Он второпях вскочил
и, не продрав еще глаз, спрашивал: — Кто приехал? не… — но опомнившись, увидя меня, сказал мне: — Видно, молодец, ты обык
так обходиться с прежними ямщиками.
Мне его
так же хотелось попотчевать, как прежних ямщиков, когда они в обмане приличались; но щедрость моя, давая на водку городскому повозчику, побудила софийских ямщиков запрячь мне поскорее лошадей,
и в самое то время, когда я намерялся сделать преступление на спине комиссарской, зазвенел на дворе колокольчик.
И так двадцать медных копеек избавили миролюбивого человека от следствия, детей моих от примера невоздержания во гневе,
и я узнал, что рассудок есть раб нетерпеливости.
Открыл он путь через службу военную
и гражданскую всем к приобретению дворянского титла
и древнее дворянство,
так сказать, затоптал в грязь.
Не успел я войти в почтовую избу, как услышал на улице звук почтового колокольчика,
и чрез несколько минут вошел в избу приятель мой Ч… Я его оставил в Петербурге,
и он намерения не имел оттуда выехать
так скоро. Особливое происшествие побудило человека нраву крутого, как то был мой приятель, удалиться из Петербурга,
и вот что он мне рассказал.
Человек тогда становится просто человек:
так, видя приближающуюся кончину, забыли все мы, кто был какого состояния,
и помышляли о спасении нашем, отливая воду, как кому споручно было.
Плывучи к берегу среди радости
и восторга спасения, Павел, —
так звали спасшего нас сопутника, — рассказал нам следующее.
Но, полежав с полчаса на камени, вспрянув с новою бодростию
и не отдыхая более, дополз,
так сказать, до берега.
У меня был обед,
и множество
так называемых друзей, собравшись, насыщали праздный свой голод на мой счет. Один из бывших тут, который внутренне меня не любил, начал говорить с сидевшим подле него, хотя вполголоса, но довольно громко, чтобы говоренное жене моей
и многим другим слышно было.
И я
так думал долго, да
и тогда, когда мое дело, прошед нижние суды, достигло до высшего.
Не обличи меня, любезный читатель, в моем воровстве; с
таким условием я
и тебе сообщу, что я подтибрил.
Когда же прочтешь, то знаю, что кражи моей наружу не выведешь; ибо не тот один вор, кто крал, но
и тот, кто принимал, —
так писано в законе русском.
Если потомкам нашим предлежит заблуждение, если, оставя естественность, гоняться будут за мечтаниями, то весьма полезной бы был труд писателя, показавшего нам из прежних деяний шествие разума человеческого, когда, сотрясший мглу предубеждений, он начал преследовать истину до выспренностей ее
и когда, утомленный,
так сказать, своим бодрствованием, растлевать начинал паки свои силы, томиться
и ниспускаться в туманы предрассудков
и суеверия.
Мне зрится он с долбнею на мосту стоящ,
так иные повествуют, приносяй на жертву ярости своей старейших
и начальников новогородских.
Прикушай, прикушай, — я почувствовал, что у меня щеки начали рдеть,
и под конец пира я бы, как
и другие, напился пьян. Но, по счастию, век за столом сидеть нельзя,
так как всегда быть умным невозможно.
И по той самой причине, по которой я иногда дурачусь
и брежу, на свадебном пиру я был трезв.
Немедля велел привести пред себя всех трех злодеев —
так он называл жениха, невесту
и отца женихова.
— Такими-то словами мнили сотоварищи мои оскорбить меня
и ненавистным сделать всему обществу.
Посылает он за моими сочленами, увещевает их, представляет гнусность
таких мнений, что они оскорбительны для дворянского общества, что оскорбительны для верховной власти, нарушая ее законоположения; обещает награждение исполняющим закон, претя мщением не повинующимся оному;
и скоро сих слабых судей, не имеющих ни правил в размышлениях, ни крепости духа, преклоняет на прежние их мнения.
Н. А хотя
и так, ведь он не на тебе женится, но на твоих деньгах.
Ш. А кто ему их даст? Я в первую ночь
так не обезумею, чтобы ему отдать все мое имение; уже то время давно прошло. Табакерочка золотая, пряжки серебряные
и другая дрянь, оставшаяся у меня в закладе, которой с рук нельзя сбыть. Вот весь барыш любезного моего женишка. А если он неугомонно спит, то сгоню с постели.
Ш. Как, матка? Сверх того, что в нынешние времена не худо иметь хороший чин, что меня называть будут: ваше высокородие, а кто поглупее — ваше превосходительство; но будет-таки кто-нибудь, с кем в долгие зимние вечера можно хоть поиграть в бирюльки. А ныне сиди, сиди, все одна; да
и того удовольствия не имею, когда чхну, чтоб кто говорил: здравствуй. А как муж будет свой, то какой бы насморк ни был, все слышать буду: здравствуй, мой свет, здравствуй, моя душенька…
И так изжените из мыслей ваших, что вы есте под властию моею.
Произведение самого себя льстило тщеславию; рождение ваше было новый
и чувственный,
так сказать, союз, союз сердец подтверждающий.
Но, если я исполнил должность мою в воспитании вашем, обязан сказати ныне вам вину, почто вас
так, а не иначе воспитывал
и для чего сему, а не другому вас научил;
и для того услышите повесть о воспитании вашем
и познайте вину всех моих над вами деяний.
И так к равновесию не иначе приближиться можно, как трудолюбием.
—
И так умеренность во страсти есть благо; шествие во стезе средою есть надежно.
И так в возрождении своем никогда ошибиться не может, но в своем предмете
и неумеренности.
И так блюдитеся, да не ошибетеся в предмете любви вашея
и да не почтете взаимною горячностию оныя образ.
Сегодня нарушишь ее уважения ради какового, завтра нарушение ее казаться будет самою добродетелию;
и так порок воцарится в сердце твоем
и исказит черты непорочности в душе
и на лице твоем.
— Но если во добродетели умрети возможешь, умей умреть
и в пороке
и будь,
так сказать, добродетелен в самом зле.
Нравы валдайские переселилися
и в близлежащий почтовый стан, Зимногорье. Тут для путешественника
такая же бывает встреча, как
и в Валдаях. Прежде всего представятся взорам разрумяненные девки с баранками. Но как молодые мои лета уже прошли, то я поспешно расстался с мазаными валдайскими
и зимногорскими сиренами.
Правда, есть между ими на вас похожие, но есть
такие, каковых в городах слыхом не слыхано
и видом не видано…
Да
и так быть должно; ибо кто не знает, с какою наглостию дворянская дерзкая рука поползается на непристойные
и оскорбительные целомудрию шутки с деревенскими девками.
Так они
и поступают; а особливо с несчастными, подвластными их велениям.
Так мне
и век за ним не бывать замужем.
Я согласен в том с вами, чтобы вы обряд
и благочиние сохранили
и не
так легко сдалися, как феатральные девки.
Но воззрите на все новые народы
и на все общества естества, если
так сказать можно.
И так да
и не ослепимся внешним спокойствием государства
и его устройством
и для сих только причин да не почтем оное блаженным.
И так огромность зданий, бесполезных обществу, суть явные доказательства его порабощения.
И так нива его даст ему плод сугубый;
и так все плоды трудов земледелателей мертвеют или паче не возрождаются, они же родились бы
и были живы на насыщение граждан, если бы делание нив было рачительно, если бы было свободно.
И так ныне молим вас отпущения нашего неумышленного дерзновения.
Ибо воспомянул, что в России многие земледелатели не для себя работают;
и так изобилие земли во многих краях России доказывает отягченный жребий ее жителей.
В таковой дремоте величания власти возмечтали цари, что рабы их
и прислужники, ежечасно предстоя взорам их, заимствуют их светозарности; что блеск царский, преломляяся,
так сказать, в сих новых отсветках, многочисленнее является
и с сильнейшим отражением.
Кто возмущает словом (да назовем
так в угодность власти все твердые размышления, на истине основанные, власти противные), есть
такой же безумец, как
и хулу глаголяй на бога.
И так ценсура да останется на торговых девок, до произведений же, развратного хотя разума, ей дела нет.
На конце книги под заглавием: «Знай сам себя», печатанной в 1480 году, присоединено следующее: «Мы, Матфей Жирардо, божиим милосердием патриарх Венецианский, первенствующий в Далматии, по прочтении вышеписанных господ, свидетельствующих о вышеписанном творении,
и по таковому же оного заключению
и присоединенному доверению
так же свидетельствуем, что книга сия православна
и богобоязлива».
Сказав
таким образом о заблуждениях
и о продерзостях людей наглых
и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить
и наложить узду всем
и каждому, церковным
и светским нашей области подданным
и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания
и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших
и благородных докторов
и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов
и магистров.
И так священники хотели, чтобы одни причастники их власти были просвещенны, чтобы народ науку почитал божественного происхождения, превыше его понятия
и не смел бы оныя коснуться.
И так изобретенное на заключение истины
и просвещения в теснейшие пределы, изобретенное недоверяющею властию ко своему могуществу, изобретенное на продолжение невежества
и мрака, ныне во дни наук
и любомудрия, когда разум отряс несродные ему пути суеверия, когда истина блистает столично паче
и паче, когда источник учения протекает до дальнейших отраслей общества, когда старания правительств стремятся на истребление заблуждений
и на отверстие беспреткновенных путей рассудку к истине, — постыдное монашеское изобретение трепещущей власти принято ныне повсеместно, укоренено
и благою приемлется преградою блуждению.
Он употреблял стихи по примеру Ломоносова,
и ныне все вслед за ними не воображают, чтобы другие стихи быть могли, как ямбы, как
такие, какими писали сии оба знаменитые мужи.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Он знак подаст —
и все хлопочут; // Он пьет — все пьют
и все кричат; // Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; //
Так, он хозяин, это ясно: //
И Тане уж не
так ужасно, //
И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали: он к дверям идет.
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович
так же глуп, // Семен Петрович
так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, //
И тот же шпиц,
и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё
так же смирен,
так же глух //
И так же ест
и пьет за двух.
Ну, уж после
таких слов, произнесенных приятною дамою, должна была неминуемо последовать буря, но, к величайшему изумлению, обе дамы вдруг приутихли,
и совершенно ничего не последовало.
Расстроено оно было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников,
и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе в Москве дом в последнем вкусе
и убившего на эту уборку все состояние свое до последней копейки,
так что уж не на что было есть.