Неточные совпадения
Повстречалась мне за Непрой-рекой
Сила ратная в сорок тысячей:
Шли во Киев-град злы татаровья,
С утра до ночи мосты ладили,
А Непра-река вырывала в ночь,
Да из
сил она выбивалася.
Встал Добрынюшка на резвы ноги,
Он седлал коня свого доброго,
Выезжал в поле к мать Непре-реке,
Увидал — лежит
сила ратная,
В сорок тысячей, вся побитая.
Вот Стрибожьи вылетели внуки — // Зашумели ветры у реки, // И взметнули вражеские луки // Тучу стрел на русские полки. // Стоном стонет мать-земля сырая, // Мутно реки быстрые текут, // Пыль несется, поле покрывая, // Стяги плещут: половцы идут! // С Дона, с моря, с криками и с воем // Валит враг, но, полон
ратных сил, // Русский стан сомкнулся перед боем — // Щит к щиту — и степь загородил.
Неточные совпадения
Мы же по иному замышленью // Эту повесть о године бед // Со времен Владимира княженья // Доведем до Игоревых лет // И прославим Игоря, который, // Напрягая разум, полный
сил, // Мужество избрал себе опорой, //
Ратным духом сердце поострил // И повел полки родного края, // Половецким землям угрожая.
Только теперь, очутившись один в четырех стенах своей одинокой избы, Ермак Тимофеевич снова ощутил в сердце то радостное чувство, с которым он ехал в поселок, после того как расстался с Яшкой на дне оврага. Это чувство было на некоторое время заглушено грустным расставаньем с есаулом и ушедшими в поход казаками — горьким чувством остающегося воина,
силою обстоятельств принужденного сидеть дома, когда его сподвижники ушли на
ратные подвиги. Но горечь сменилась сладостным воспоминанием!
В
ратном деле
силу огнестрельного оружия начинали брать на помощь к
силе мышц; храмы требовали более великолепия; князья и бояре искали в жилищах своих более удобства и безопасности от пожаров.
Наконец и в путь обратный // Со своею
силой ратной // И с девицей молодой // Царь отправился домой.
В борьбе с издревле ненавистными для русского человека немцами искали вольные дружинники
ратной потехи, когда избыток
сил молодецких не давал им спокойно оставаться на родине, когда от мирного безделья зудили богатырские плечи. Клич к набегу на «Божьих дворян», как называли новгородцы и псковитяне ливонских рыцарей, не был никогда безответным в сердцах и умах молодежи Новгорода и Пскова, недовольной своими правителями и посадниками — представителями старого Новгорода.