Я смутно чувствовал еще тогда, что смертная казнь, сознательно рассчитанное, преднамеренное
убийство, есть дело прямо противоположное тому закону христианскому, который мы будто бы исповедуем, и дело, явно нарушающее возможность и разумной жизни [и] какой бы то ни было нравственности, потому что ясно, что если
один человек или собрание людей может решить, что необходимо убить
одного или многих людей, то нет никакой причины, по какой другой человек или другие люди не найдут той же необходимости для
убийства других людей.
Уже не месяца, а годы проходят, во время которых нет ни
одного дня без казней и
убийств, и
одни люди радуются, когда
убийств правительственных больше, чем
убийств революционных, другие же люди радуются, когда больше убито генералов, помещиков, купцов, полицейских.
С
одной стороны раздаются награды за
убийства по 10 и по 25 рублей, с другой стороны революционеры чествуют убийц, экспроприаторов и восхваляют их, как великих подвижников.