Неточные совпадения
— Да про
убийство это я и прежде твоего слышал и этим делом даже интересуюсь… отчасти… по
одному случаю… и в газетах читал! А вот…
— Да; черт его принес теперь; может быть, расстроил все дело. А заметил ты, что он ко всему равнодушен, на все отмалчивается, кроме
одного пункта, от которого из себя выходит: это
убийство…
Он
одно дело, прошлого года, такое об
убийстве разыскал, в котором почти все следы были потеряны!
— Тоже наклепал
один на себя убийство-с, да еще как наклепал-то: целую галлюсинацию подвел, факты представил, обстоятельства рассказал, спутал, сбил всех и каждого, а чего?
Он сам это все передавал слово в слово Софье Семеновне, которая
одна и знает секрет, но в
убийстве не участвовала ни словом, ни делом, а, напротив, ужаснулась так же, как и вы теперь.
— Банкротом он сделался последнее время, и то по политическим причинам, а векселя и накладные гораздо раньше существовали, и наконец… Это невероятно даже… прокурорский надзор дошел до того, что обвиняет господина Хмурина, — как бы вы думали, в чем? В убийстве-с, ни больше ни меньше, как в
убийстве одного из своих кредиторов, с которым он случайно пообедал в трактире, и тот вскоре после того помер!.. Значит, господин Хмурин убил его?
Только гораздо позднее, когда уже я стал внимательно исследовать те доводы, которыми церковь и наука стараются поддерживать и оправдывать существование государства, я увидал те явные и грубые обманы, которыми и церковь и наука скрывают от людей злодеяния, совершаемые государством. Я увидал те рассуждения в катехизисах и научных книгах, распространяемых миллионами, которыми объясняется необходимость и законность
убийства одних людей по воле других.
Неточные совпадения
К нам на ночь попросилася //
Одна старушка Божия: // Вся жизнь убогой старицы — //
Убийство плоти, пост;
Толико ненавидели они их, что ни
один не хотел миновать, чтобы не быть участником в сем
убийстве, как то они сами после призналися.
Он поехал с патроном в суд, там и адвокаты и чиновники говорили об
убийстве как-то слишком просто, точно о преступлении обыкновенном, и утешительно было лишь то, что почти все сходились на
одном: это — личная месть одиночки. А
один из адвокатов, носивший необыкновенную фамилию Магнит, рыжий, зубастый, шумный и напоминавший Самгину неудачную карикатуру на англичанина, громко и как-то бесстыдно отчеканил:
— Подозреваемый в уголовном преступлении — в
убийстве, — напомнил он, взмахнув правой рукой, — выразил настойчивое желание, чтоб его защищали на суде именно вы. Почему? Потому что вы — квартирант его? Маловато. Может быть, существует еще какая-то иная связь? От этого подозрения Безбедов реабилитировал вас. Вот —
один смысл.
Затем возвещают нам, что наша трибуна есть трибуна истины и здравых понятий, и вот с этой трибуны „здравых понятий“ раздается, с клятвою, аксиома, что называть
убийство отца отцеубийством есть только
один предрассудок!