Офицер требовал, чтобы были надеты наручни на общественника, шедшего в ссылку и во всю дорогу несшего на руках девочку, оставленную ему умершей в Томске от тифа женою. Отговорки арестанта, что ему нельзя в наручнях нести ребенка, раздражили бывшего
не в духе офицера, и он избил непокорившегося сразу арестанта. [Факт, описанный в книге Д. А. Линева: «По этапу».]
Неточные совпадения
— Она и опиумом могла лишить жизни, — сказал полковник, любивший вдаваться
в отступления, и начал при этом случае рассказывать о том, что у его шурина жена отравилась опиумом и умерла бы, если бы
не близость доктора и принятые во время меры. Полковник рассказывал так внушительно, самоуверенно и с таким достоинством, что ни у кого
не достало
духа перебить его. Только приказчик, заразившись примером, решился перебить его, чтобы рассказать свою историю.
И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой,
не приходило
в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно всё то, что делалось здесь; запретил
не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил молитвы
в храмах, а велел молиться каждому
в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их, и что молиться надо
не в храмах, а
в духе и истине; главное же, запретил
не только судить людей и держать их
в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.
— Беспременно скажи про нас, — говорила ей старуха Меньшова,
в то время как Маслова оправляла косынку перед зepкалом с облезшей наполовину ртутью, —
не мы зажгли, а он сам, злодей, и работник видел; он души
не убьет. Ты скажи ему, чтобы он Митрия вызвал. Митрий всё ему выложит, как на ладонке; а то что ж это, заперли
в зàмок, а мы и
духом не слыхали, а он, злодей, царствует с чужой женой,
в кабаке сидит.
Красное лицо этого офицера, его
духи, перстень и
в особенности неприятный смех были очень противны Нехлюдову, но он и нынче, как и во всё время своего путешествия, находился
в том серьезном и внимательном расположении
духа,
в котором он
не позволял себе легкомысленно и презрительно обращаться с каким бы то ни было человеком и считал необходимым с каждым человеком говорить «во-всю», как он сам с собой определял это отношение.
— Оттого и разные веры, что людям верят, а себе
не верят. И я людям верил и блудил, как
в тайге; так заплутался, что
не чаял выбраться. И староверы, и нововеры, и субботники, и хлысты, и поповцы, и беспоповцы, и австрияки, и молокане, и скопцы. Всякая вера себя одна восхваляет. Вот все и расползлись, как кутята [Кутята — щенки.] слепые. Вер много, а
дух один. И
в тебе, и во мне, и
в нем. Значит, верь всяк своему
духу, и вот будут все соединены. Будь всяк сам себе, и все будут заедино.
Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза на столе, // И, чувств изнеженных отрада, //
Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) //
Не мог понять, как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав //
В сем случае совсем неправ.
«
Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила
в памяти
не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых
духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Он был
не глуп; и мой Евгений, //
Не уважая сердца
в нем, // Любил и
дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру
не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется
в гору во весь
дух; // На утренней заре пастух //
Не гонит уж коров из хлева, // И
в час полуденный
в кружок // Их
не зовет его рожок; //
В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Разбудивши
в нем нервы и
дух раздражительности, они заставили замечать все те мелочи, на которые он прежде и
не думал обращать внимание.