— Отвратительна животность зверя в человеке, — думал он, — но когда она в чистом виде, ты с высоты своей духовной жизни видишь и презираешь ее, пал
ли или устоял, ты остаешься тем, чем был; но когда это же животное скрывается под мнимо-эстетической, поэтической оболочкой и требует перед собой преклонения, тогда, обоготворяя животное, ты весь уходишь в него, не различая уже хорошего от дурного.
Неточные совпадения
Управляющий писал, что ему, Нехлюдову, необходимо самому приехать, чтобы утвердиться в правах наследства и, кроме того, решить вопрос о том, как продолжать хозяйство: так
ли, как оно велось при покойнице,
или, как он это и предлагал покойной княгине и теперь предлагает молодому князю, увеличить инвентарь и всю раздаваемую крестьянам землю обрабатывать самим.
Получал
ли Нехлюдов неприятное письмо от матери,
или не ладилось его сочинение,
или чувствовал юношескую беспричинную грусть, стоило только вспомнить о том, что есть Катюша, и он увидит ее, и всё это рассеивалось.
— Не в том дело, — перебил Петр Герасимович, — вопрос в том: она
ли подговорила и затеяла всё дело
или прислуга?
— Едва
ли, — сказал Нехлюдов и, чувствуя стыд, он сам не знал, за себя
или за нее, он покраснел и поспешно вышел.
— Не знаю, либерал
ли я
или что другое, — улыбаясь, сказал Нехлюдов, всегда удивлявшийся на то, что все его причисляли к какой-то партии и называли либералом только потому, что он, судя человека, говорил, что надо прежде выслушать его, что перед судом все люди равны, что не надо мучать и бить людей вообще, а в особенности таких, которые не осуждены. — Не знаю, либерал
ли я
или нет, но только знаю, что теперешние суды, как они ни дурны, всё-таки лучше прежних.
Потом — истинно
ли ты перед своей совестью поступаешь так, как ты поступаешь,
или делаешь это для людей, для того, чтобы похвалиться перед ними?» спрашивал себя Нехлюдов и не мог не признаться, что то, что будут говорить о нем люди, имело влияние на его решение.
Только потому Нехлюдов мог заключить, что предложение его им выгодно, что когда зашла речь о том, кто берет землю — всё
ли общество
или товарищество, то начались жестокие споры между теми крестьянами, которые хотели выключить слабосильных и плохих плательщиков из участия в земле, и теми, которых хотели выключить.
Потому
ли, что крестьян было меньше,
или потому, что он был занят не собой, а делом, Нехлюдов в этот раз не чувствовал никакого смущения.
На это Нехлюдов возразил, что усмотреть нельзя, будет
ли кто для себя пахать
или для другого.
Нехлюдов понял это слово и этот взгляд так, что она хочет знать, держится
ли он своего решения
или принял ее отказ и изменил его.
Хочет
ли она испытать меня
или действительно не может простить?
Смягчилась
ли она
или озлобилась?» спрашивал себя Нехлюдов и никак не мог ответить себе.
Поступая так, он старался только о том, чтобы был выдержан тон и не было явного противоречия самому себе, к тому же, нравственны
или безнравственны его поступки сами по себе, и о том, произойдет
ли от них величайшее благо
или величайший вред для Российской империи
или для всего мира, он был совершенно равнодушен.
Что было прежде, — прежде
ли он сердцем пожалел ее
или прежде вспомнил себя, свои грехи, свою гадость именно в том, в чем он упрекал ее, — он не помнил. Но вдруг в одно и то же время он почувствовал себя виноватым и пожалел ее.
А ему отвечали рассуждениями о том, есть
ли у человека свобода воли
или нет.
Можно
ли человека по измерению черепа и проч. признать преступным
или нет?
А высший начальник, тоже смотря по тому, нужно
ли ему отличиться
или в каких он отношениях с министром, —
или ссылает на край света,
или держит в одиночном заключении,
или приговаривает к ссылке, к каторге, к смерти,
или выпускает, когда его попросит об этом какая-нибудь дама.
Он не раз в продолжение этих трех месяцев спрашивал себя: «я
ли сумасшедший, что вижу то, чего другие не видят,
или сумасшедшие те, которые производят то, что я вижу?» Но люди (и их было так много) производили то, что его так удивляло и ужасало, с такой спокойной уверенностью в том, что это не только так надо, но что то, чтò они делают, очень важное и полезное дело, — что трудно было признать всех этих людей сумасшедшими; себя же сумасшедшим он не мог признать, потому что сознавал ясность своей мысли.
И если бы она согласилась соединиться с Симонсоном, хорошо
ли бы это было
или дурно?
В воображении его восстали эти запертые в зараженном воздухе сотни и тысячи опозоренных людей, запираемые равнодушными генералами, прокурорами, смотрителями, вспоминался странный, обличающий начальство свободный старик, признаваемый сумасшедшим, и среди трупов прекрасное мертвое восковое лицо в озлоблении умершего Крыльцова. И прежний вопрос о том, он
ли, Нехлюдов, сумасшедший
или сумасшедшие люди, считающие себя разумными и делающие всё это, с новой силой восстал перед ним и требовал ответа.
Неточные совпадения
Кто ты, мой ангел
ли хранитель //
Или коварный искуситель: // Мои сомненья разреши.
Поедет
ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды //
Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же после многих лет.
Мой бедный Ленский! за могилой // В пределах вечности глухой // Смутился
ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, //
Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж не смущается ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. // Так! равнодушное забвенье // За гробом ожидает нас. // Врагов, друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут за делом и без дела, // Однако больше по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют
ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли
ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет
ли голода, войны //
Или подобной новизны?
— Историю… — тут Чичиков остановился, и оттого
ли, что перед ним сидел генерал,
или просто чтобы придать более важности предмету, прибавил: — историю о генералах, ваше превосходительство.