Нехлюдов понял теперь, что общество
и порядок вообще существуют не потому, что есть эти узаконенные преступники, судящие и наказывающие других людей, а потому, что, несмотря на такое развращение, люди всё-таки жалеют и любят друг друга.
Неточные совпадения
Жизнь Катюши,
и вытекавшая из ноздрей сукровица,
и вышедшие из орбит глаза,
и его поступок с нею, — всё это, казалось ему, были предметы одного
и того же
порядка,
и он со всех сторон был окружен
и поглощен этими предметами.
А соблюсти там
порядок очень трудно, потому что переполнено, особенно пересыльными; но я всё-таки строго смотрю
и люблю это дело.
За месяц тому назад Нехлюдов сказал бы себе, что изменить существующий
порядок он не в силах, что управляет имением не он, —
и более или менее успокоился бы, живя далеко от имения
и получая с него деньги.
И как ты получил имение в
порядке, ты должен таким же передать его.
— Не могу согласиться
и с тем, чтобы суд имел целью поддержание существующего
порядка. Суд преследует свои цели: или исправления…
Потом шли общественники, потом женщины, тоже по
порядку, сначала — каторжные, в острожных серых кафтанах
и косынках, потом — женщины ссыльные
и добровольно следующие, в своих городских
и деревенских одеждах.
— Готов, — сказал фельдшер, мотнув головой, но, очевидно, для
порядка, раскрыл мокрую суровую рубаху мертвеца
и, откинув от уха свои курчавые волосы, приложился к желтоватой неподвижной высокой груди арестанта. Все молчали. Фельдшер приподнялся, еще качнул головой
и потрогал пальцем сначала одно, потом другое веко над открытыми голубыми остановившимися глазами.
— Ну,
порядки. Да
и жара же, — сказал брандмайор
и, обратившись к пожарному, уводившему хромого буланого,
и крикнул: — в угловой денник поставь! Я тебя, сукина сына, научу, как лошадей калечить, какие дороже тебя, шельмы, стоят.
В тюрьме у него сделалась чахотка,
и теперь, в тех условиях, в которых он находился, ему, очевидно, оставалось едва несколько месяцев жизни,
и он знал это
и не раскаивался в том, что он делал, а говорил, что, если бы у него была другая жизнь, он ее употребил бы на то же самое — на разрушение того
порядка вещей, при котором возможно было то, что он видел.
После холода, сырости во время перехода, после грязи
и неурядицы, которую они нашли здесь, после трудов, положенных на то, чтобы привести всё в
порядок, после принятия пищи
и горячего чая все были в самом приятном, радостном настроении.
Она очень хорошо могла доказывать, что существующий
порядок невозможен,
и что обязанность всякого человека состоит в том, чтобы бороться с этим
порядком и пытаться установить тот
и политический
и экономический строй жизни, при котором личность могла бы свободно развиваться,
и т. п.
Разложившись, он тотчас же поехал в баню, а оттуда, приведя себя в городской
порядок — надев крахмаленную рубашку
и со слежавшимися складками панталоны, сюртук
и пальто, — к начальнику края.
— Очень может быть, только я не допускаю. — При этом тон его говорил: «вы, столичные господа, думаете, что вы нас удивите
и озадачите: но мы
и в Восточной Сибири знаем твердо
порядки и вам еще укажем».
Они вели счет времени по праздникам, по временам года, по разным семейным и домашним случаям, не ссылаясь никогда ни на месяцы, ни на числа. Может быть, это происходило частью и оттого, что, кроме самого Обломова, прочие всё путали и названия месяцев,
и порядок чисел.
Артемий Филиппович. Человек десять осталось, не больше; а прочие все выздоровели. Это уж так устроено, такой порядок. С тех пор, как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью
и порядком.
— Недавно, беседуя с одним из таких хитрецов, я вспомнил остроумную мысль тайного советника Филиппа Вигеля из его «Записок». Он сказал там: «Может быть, мы бы мигом прошли кровавое время беспорядков и давным-давно из хаоса образовалось бы благоустройство
и порядок» — этими словами Вигель выразил свое, несомненно искреннее, сожаление о том, что Александр Первый не расправился своевременно с декабристами.
Неточные совпадения
Ей нравится
порядок стройный // Олигархических бесед, //
И холод гордости спокойной, //
И эта смесь чинов
и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный
и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он
и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить //
И уж
порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным
порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель //
И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги
и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы
и гости ели, пили //
И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель //
Порядка враг
и расточитель, //
И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Один среди своих владений, // Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений //
Порядок новый учредить. // В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; //
И раб судьбу благословил. // Зато в углу своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, //
И в голос все решили так, // Что он опаснейший чудак.