— Да так, вы сами виноваты, — слегка улыбаясь, сказал смотритель. — Князь, не
давайте вы ей прямо денег. Если желаете, давайте мне. Всё будет принадлежать ей. А то вчера вы ей, верно, дали денег, она достала вина — никак не искоренишь этого зла — и сегодня напилась совсем, так что даже буйная стала.
Неточные совпадения
—
Вы обвиняетесь в том, что 17-го января 188* г.
вы, в сообществе с Евфимьей Бочковой и Екатериной Масловой, похитили из чемодана купца Смелькова принадлежащие ему деньги и потом принесли мышьяк и уговорили Екатерину Маслову
дать купцу Смелькову в вине выпить яду, отчего последовала смерть Смелькова. Признаете ли
вы себя виновным? — проговорил он и склонился направо.
— Похитили из чемодана деньги и перстень, — повторил председатель, — и, разделив похищенное и потом вновь приехав с купцом Смельковым в гостиницу «Мавритания»,
вы дали Смелькову выпить вина с ядом, от которого последовала его смерть.
— Итак,
вы не признаете себя виновной в похищении денег и перстня купца Смелькова, — сказал председатель. — Но признаете, что
дали порошки?
— Ну, а как же
вы дали ему в вине порошок? — спросил председатель.
— Еще я хотел спросить
вас: прокурор
дал мне пропуск в тюрьму к этому лицу, в тюрьме же мне сказали, что нужно еще разрешение губернатора для свиданий вне условных дней и места. Нужно ли это?
«Узнав, что
вы посещаете острог, интересуясь одной уголовной личностью, мне захотелось повидаться с
вами. Просите свидания со мной.
Вам дадут, а я передам
вам много важного и для вашей протеже и для нашей группы. Благодарная
вам Вера Богодуховская».
— Я учительница, но хотела бы на курсы, и меня не пускают. Не то что не пускают, они пускают, но надо средства.
Дайте мне, и я кончу курс и заплачу
вам. Я думаю, богатые люди бьют медведей, мужиков поят — всё это дурно. Отчего бы им не сделать добро? Мне нужно бы только 80 рублей. А не хотите, мне всё равно, — сердито сказала она.
— Напротив, я очень благодарен
вам, что
вы мне
дали случай… Я сейчас принесу, — сказал Нехлюдов.
— Как же, даже должен был меры строгости употребить — перевел в другую камеру. Так она женщина смирная, но денег
вы, пожалуйста, не
давайте. Это такой народ…
— Чего не видали, я
вам дам, подай-ка мне сюда костыль! — крикнула старуха на стоявших в двери. — Затвори, что ли!
— Если
вам удобно, приходите обедать, — сказал Вольф, подавая руку, — хоть в середу. Я и ответ
вам дам положительный.
— Позвольте, — не
давая себя перебить, продолжал Игнатий Никифорович, — я говорю не за себя и за своих детей. Состояние моих детей обеспечено, и я зарабатываю столько, что мы живем и полагаю, что и дети будут жить безбедно, и потому мой протест против ваших поступков, позвольте сказать, не вполне обдуманных, вытекает не из личных интересов, а принципиально я не могу согласиться с
вами. И советовал бы
вам больше подумать, почитать…
—
Вы ведь не в заговоре, так
дайте папиросочку, — сказал он.
— И охота
вам, барин, разговаривать, — сказал ямщик Нехлюдову, когда он,
дав на чай могучим паромщикам, влез на телегу. — Так, бродяжка непутевый.
—
Вы ведь, верно, виделись с политическими,
давали деньги, и
вас пускали? — сказал он улыбаясь.
— Ну, вот и прекрасно. Сюда, видите ли, приехал англичанин, путешественник. Он изучает ссылку и тюрьмы в Сибири. Так вот он у нас будет обедать, и
вы приезжайте. Обедаем в пять, и жена требует исполнительности. Я
вам тогда и ответ
дам и о том, как поступить с этой женщиной, а также о больном. Может быть, и можно будет оставить кого-нибудь при нем.
— Пожалуйста, переведите это, — сказал он Нехлюдову. —
Вы поссорились и подрались, а Христос, который умер за нас,
дал нам другое средство разрешать наши ссоры. Спросите у них, знают ли они, как по закону Христа надо поступить с человеком, который обижает нас.
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, //
Вы, равнодушные счастливцы, //
Вы, школы Левшина птенцы, //
Вы, деревенские Приамы, // И
вы, чувствительные
дамы, // Весна в деревню
вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, // На долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, // В мой угол чаще прилетай, // Не
дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть // В мертвящем упоенье света, // В сем омуте, где с
вами я // Купаюсь, милые друзья!
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И
дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете
вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать
вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак,
дай Бог им долги дни!
Я знаю:
дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на
вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне
вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?