Неточные совпадения
— Вы, графинюшка, мотовка известная, — проговорил граф и,
поцеловав у
жены руку, ушел опять в кабинет.
«Да, очень может быть, завтра убьют», подумал он. И вдруг, при этой мысли о смерти,
целый ряд воспоминаний, самых далеких и самых задушевных, восстал в его воображении; он вспоминал последнее прощание с отцом и
женою; он вспоминал первые времена своей любви к ней; вспомнил о ее беременности, и ему стало жалко и ее и себя, и он в нервично-размягченном и взволнованном состоянии вышел из избы, в которой он стоял c Несвицким, и стал ходить перед домом.
— Charmée de vous voir. Je suis très contente de vous voir, [ — Очень рада вас видеть. Очень рада.] — сказала она Пьеру, в то время, как он
целовал ее руку. Она знала его ребенком, и теперь дружба его с Андреем, его с
женою, а главное, его доброе, простое лицо расположили ее к нему. Она смотрела на него своими прекрасными, лучистыми глазами и, казалось, говорила: «я вас очень люблю, но пожалуйста не смейтесь над моими». Обменявшись первыми фразами приветствия, они сели.
Берг встал и, обняв свою
жену осторожно, чтобы не измять кружевную пелеринку, за которую он дорого заплатил,
поцеловал ее в середину губ.
Наташа подошла к столу и, не думав ни минуты, написала тот ответ княжне Марье, который она не могла написать
целое утро. В письме этом она коротко писала княжне Марье, что все недоразумения их кончены, что, пользуясь великодушием князя Андрея, который уезжая дал ей свободу, она просит ее забыть всё и простить ее, ежели она перед нею виновата, но что она не может быть его
женой. Всё это ей казалось так легко, просто и ясно в эту минуту.
Вилларский был женатый, семейный человек, занятый и делами имения
жены, и службой, и семьей. Он считал, что все эти занятия суть помеха в жизни и что все они презренны, потому что имеют
целью личное благо его и семьи. Военные, административные, политические, масонские соображения постоянно поглощали его внимание. И Пьер, не стараясь изменить его взгляд, не осуждая его, с своею теперь постоянно тихою, радостною насмешкой, любовался на это странное, столь знакомое ему явление.
Николай, держа одною рукой дочь, поглядел на
жену и, заметив виноватое выражение ее лица, другою рукой обнял ее и
поцеловал в волоса.
Если
цель брака есть семья, то тот, кто захочет иметь много
жен и мужей, может быть, получит много удовольствия, но ни в каком случае не будет иметь семьи.
Весь вопрос, ежели
цель обеда есть питание, а
цель брака — семья, разрешается только тем, чтобы не есть больше того, чтò может переварить желудок — и не иметь больше
жен и мужей, чем столько, сколько нужно для семьи, т. е. одной и одного.
«Может быть это не нужно было делать так педантически, может быть и вовсе не нужно», думал Николай; но это неустанное, вечное душевное напряжение, имеющее
целью только нравственное добро детей — восхищало его. Ежели бы Николай мог сознавать свое чувство, то он нашел бы, что главным основанием его твердой, нежной и гордой любви к
жене было всегда это чувство удивления перед ее душевностью, перед тем, почти недоступным Николаю возвышенным, нравственным миром, в котором всегда жила его
жена.
Графине Марье хотелось сказать ему, что не о едином хлебе сыт будет человек, что он слишком много приписывает важности этим делам; но она знала, что этого говорить не нужно и бесполезно. Она только взяла его руку и
поцеловала. Он принял этот жест
жены за одобрение и подтверждение своих мыслей, и подумав несколько времени молча, вслух продолжал свои мысли.
Сняв венцы с голов их, священник прочел последнюю молитву и поздравил молодых. Левин взглянул на Кити, и никогда он не видал ее до сих пор такою. Она была прелестна тем новым сиянием счастия, которое было на ее лице. Левину хотелось сказать ей что-нибудь, но он не знал, кончилось ли. Священник вывел его из затруднения. Он улыбнулся своим добрым ртом и тихо сказал: «
поцелуйте жену, и вы поцелуйте мужа» и взял у них из рук свечи.
Неточные совпадения
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив без
цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без
жены, без дел, // Ничем заняться не умел.
Целый год
жену ласкал, // Цел-лый год же-ну лас-кал…
Ушли все на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками,
целует и клянется, что она будет мне послушною, верною и доброю
женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает иметь от меня только одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
Пускай лишусь
жены, детей, // Оставлен буду
целым светом, // Пускай умру на месте этом, // И разразит меня господь…
Зови меня вандалом: // Я это имя заслужил. // Людьми пустыми дорожил! // Сам бредил
целый век обедом или балом! // Об детях забывал! обманывал
жену! // Играл! проигрывал! в опеку взят указом! // Танцо́вщицу держал! и не одну: // Трех разом! // Пил мертвую! не спал ночей по девяти! // Всё отвергал: законы! совесть! веру!